Обычно он доминировал. Ему нравилось. Если девушка клеилась, навязывалась… Не то. Не интересно и тупо. Можно, конечно, но без особого кайфа.

А тут… Другой уровень.

Доверия. Нежности. Сексуальности. Всего.

Руки скользнули по тонкой талии, сомкнулись, мягко перетягивая увлёкшуюся девчонку на себя.

Пару нажатий на панели — кресло отъехало подальше, спинка немного откинулась.

Теперь можно уже с комфортом, увлеченно исследовать доставшееся ему удовольствие.

Пока оно, удовольствие, тоже с энтузиазмом осваивает незнакомые берега.

Вообще, не зная, что Сашка не девственница, можно было по ее прикосновениям решить другое.

Слишком целомудренно. Слишком невинно. Слишком осторожно.

Она целовала, трогала, сжимала плечи, с удовольствием ощупывая напряженные мускулы, мягко касаясь нежными губами щек, выцеловывая линию скулы, опять возвращаясь к губам, что-то шепча, тихо-тихо, оглядывая его лицо взволнованно и робко.

Она другая была, Снегурка.

Не как в первый раз, в новогоднюю ночь — горячая, жаркая, отдающаяся с готовностью и кайфом, словно завтра — конец света.

Не как до этого, у себя в комнате — нервная, трясущаяся, жгучая до боли, отрицающая саму себя и свое желание.

Сегодня она была робкой, нарочито беспомощной, внимательной и неуверенной. И это заводило по-новой. В первую очередь тем, что нельзя форсировать. А хотелось. Не в его темпераменте совершенно — покорно ждать. Этот новый сценарий не то чтоб сильно удобен был, но за счет необычности — привносил остроту.

Вик все же не выдержал, залез под короткое платье лапами, дернулся от возмущения, обнаружив чулки и маленькие, незаметные практически, трусики.

Хорошо она в клуб пошла. Молодец.

Но про это — потом.

Аккуратно скользнул пальцами по половым губам — и сразу внутрь!

Сашка замерла, настороженно, словно маленький зверек, на границе ловушки.

Делать шаг? Нет? Страшно!

Но тут Вик двинул одновременно пальцами в мягкой влажности и прикусил требовательно пухлую нижнюю губку. Решил, короче говоря, за нее. Сашка застонала и закрыла глаза, обреченно дрожа на его пальцах.

Ловушка захлопнулась.

Вик одной рукой приподнял ее под ягодицы, другой отгибая мягкую резинку спортивных штанов.

Хорошо, что в спешке из дома выбегал. Первое, что попалось, нацепил. Удобно.

Все это время он не прекращал целовать, уже по-своему, глубоко, жадно, но неторопливо, обстоятельно.

Сашка только стонала, подчиняясь.

И распахнула ресницы, уставившись на него шокированно, когда почувствовала, как ее мягко и все так же неторопливо сажают прямо на гудящий от напряжения член.

И это ее испуганно-растерянное лицо, с раскрытыми мокрыми губами, огромными глазами… Это был дополнительный и очень даже неслабый источник кайфа.

Вик мог поклясться, что она каждый сантиметр его члена прочувствовала. Каждый. И тихо выдохнула, когда он вошел полностью.

Шикарное зрелище. Шикарное ощущение. Еще хочется. А если хочется…

Вик откинулся назад, сильнее отжал спинку кресла, положил широкие ладони на белые бедра девушки.

— Давай сама, Снегурка.

— Са… Сама?

Она в панике глянула в уличную темень, словно прикидывая, что будет, если прямо сейчас соскочит с члена и убежит?

Но Вик чуть двинул бедрами, обозначая все же, кто тут реально хозяин положения, а кто может немного в этой роли побыть, поиграться. Пока разрешают.

Сашка шокированно подпрыгнула и опустилась. Застонала от неожиданности и кайфа. Опять двинулась, уже мягче, не отрывая от его лица возбужденных глаз.

Вик не сдержал выдоха. Кааайф. Боже, какой кайф… Ну, давай, Снегурка, давай…

Поощрительно провел пальцами по нежной коже. Сжал.

И Снегурка поняла все правильно.

Начала приподниматься и опускаться на нем, аккуратно и медленно, запрокидывая голову, закусывая губу, заводясь от этого, краснея лицом, шеей, грудью…

И лучше зрелища, пожалуй, и не было у него.

Вик провел ладонями вверх, поднимая короткое свободное платье, открывая себе нереальный вид на соединение их тел, и это буквально с ума сводило.

Чистое плотское удовольствие, самый простой, самый естественный вид кайфа. Сейчас больше похожий на что-то сакральное. Потому что непонятно, кто кого имеет. Кто кого берет.

Снегурка выгнулась, ударившись спиной о руль, застонала протяжно, не прекращая двигаться, все сильнее и сильнее. Пальчики ее метнулись вниз, к клитору, Вик перехватил, дернул на себя, роняя на грудь и опять вжираясь, уже без прежней нежности, в испуганно распахнутые губы, задвигался сам, вбиваясь снизу, четко ловя ритм и добиваясь от нее всего, чего ему так хотелось. Диких и ритмичный сжатий от удовольствия, мягких жалобных стонов, впившихся в плечи побелевших пальчиков.