Спальня Тайбери потрясала воображение.

Кровать под алым балдахином с белыми кистями покачивалась в полуметре от пола над зарослями густого алого ковра. По ковру волнами проходил прохладный ветерок, приятно щекоча ступни. А по краю балдахина росли живые ягоды земляники, которые питал хитро скрытый кристалл. Стены больше походили на туман, чем на камень, потолок сиял луной и звёздами, и ощущение было такое, словно я стою посреди сада.

— Вот это я понимаю, — выдохнула я. — Умеешь ты впечатлить неопытную шейру, мой эксцентричный повелитель!

За спиной послышался смешок.

— Знал, что тебе понравится.

Полуобнажённый, в лёгких штанах, Тайбери стоял у двери и с лёгкой насмешкой глядел на меня. А я вновь смотрела на его обнажённые плечи и плоский живот. Великолепно прочерченные мышцы, идеальная осанка и ни одного шрама. Я почувствовала, как по лицу бежит предательская краска.

Зрачки Тайбери вдруг расширились. Насмешка ушла из них, и сейчас Тайбери смотрел на меня с совсем другим выражением. С очень мужским выражением.

И я знала, что он видит. Я забрала волосы наверх, небрежно закрепив их деревянными шпильками, и сейчас золотые пряди спускались до плеч и тугой волной поднимались над затылком. Пижамная кофточка была полурасстёгнута, открывая влажную после купания кожу и давая намёк на верх груди, а штаны — шейра я или кто? — я поддёрнула так, чтобы подчеркнуть обнажённые лодыжки.

И сейчас, глядя на сверкающие глаза Тайбери, я поняла, что перестаралась. Нужно было закутаться во все полотенца и остаться в ванной.

— Знаешь, повелитель, наверное, я всё-таки найду себе отдельную спальню, — произнесла я осторожно, делая шаг назад. — Приятных тебе снов и всё такое прочее.

— Стоять.

Голос Тайбери заставил бы остановиться даже матёрого преступника. Но не меня.

— Вот ещё! — фыркнула я и решительно шагнула к выходу.

Чтобы тут же оказаться у Тайбери на руках.

— Не тут-то было, — сообщил он, и я ощутила горячее дыхание у себя на лице. — Я уже говорил, что ты принадлежишь мне?

Он поднял брови, демонстративно оглядывая мою пижаму. Ту часть пижамы, которая сейчас предстала его взгляду, разумеется. Включая пикантный вид на мои ключицы.

— Да, мой шаловливый повелитель, это я, твоя шейра, — мрачно подтвердила я. — Может, мне в следующий раз напялить плащ-палатку?

— На голое тело? Я не буду против.

Глядя на его крепкую шею и влажные чёрные завитки волос, я внезапно захотела обвить руки вокруг этой шеи и прижаться поближе. Ещё бы: я совершенно одинокая и хрупкая девушка, которую вытурили из Академии (этот мерзавец и вытурил, между прочим!), а потом приютили и обогрели. Все инстинкты кричат, что нужно найти самого сильного мужчину и прильнуть к нему, даже если он и оставил тебя без десерта.

— Какая ты у меня маленькая, — мурлыкнул Тайбери, наклоняясь к моим волосам.

— Невинная и беззащитная не значит маленькая! — отрезала я. — И вообще, поставь меня на пол, повелитель, мне страшно!

— Ну-ну.

Тайбери поставил меня на пол. Протянул руку, и его пальцы зарылись в мои золотые волосы. Вторая рука очень крепко придерживала меня за талию.

— Хм-м, — произнёс он. — Ну что, ляжем спать?

Слишком поздно я поняла, что меня мягко подталкивают в сторону манящей алой кровати с земляничным пологом.

Я подпрыгнула как ужаленная.

— Я помню про уговор спать вместе, — быстро сказала я, выпутываясь из чужой хватки. — Но уговор был только с твоей стороны, повелитель! Я сама ни на что не уговаривалась!

— Да? — задумчиво спросил Тайбери. — Жаль. Что ж, тогда, конечно, я не могу тебя заставлять.

Я с подозрением покосилась на него.

— Не можешь, повелитель?

— Ну что ты, — развёл руками Тайбери. — Откуда у меня такая власть? Я могу только уговаривать… обещать… соблазнять, — его тон и впрямь стал опасно соблазнительным. — Положим, я могу предложить тебе что-нибудь, чего тебе по настоящему хочется. Вот скажи мне, о чём ты мечтаешь?

Одну вещь мне получить хотелось. Очень. И эта мечта перекрывала все остальные мои желания с лихвой.

— Ты будешь учить меня магии? — выпалила я.

По лицу Тайбери пробежала тень.

— Нет, — коротко сказал он. — Это — нет.

Я развернулась спиной к нему и скрестила руки на груди.

— Ну, тогда нам и говорить не о чем, повелитель!

Не хочет — так и я не хочу!

Многозначительное молчание за спиной сделалось слишком уж многозначительным. Я напряглась.

А потом сзади раздался скрип. Я обернулась и увидела, как перегородка отъезжает в сторону, открывая новую часть комнаты.