Как же мне хотелось сказать ему, что мой утончённый аристократический вкус будет потоньше, чем у некоторых!

Вместо этого я развела руками:

— Прошу, повелитель. Демонстрируй свой изысканный вкус в полной мере, я тебя не останавливаю. Но что, если я откажусь носить выбранное тобой убожест… верх модного искусства?

— Да неужели? — опасным тоном спросил Тайбери.

— Представь себе, повелитель.

Тайбери помолчал.

— Что ж, — медленно произнёс он. — Если моя шейра, моя собственность и моя наложница будет выступать с неуместными капризами, позоря моё имя и род… думаю, настанет пора её выпороть. То есть тебя. Будешь сверкать голой задницей. Мне устроить показательное выступление?

Я открыла рот. И закрыла его. Мысли, которые пришли мне в голову в эту секунду, наверное, лучше было не произносить вслух.

«Ты что, идиот?!»

«Да я тебя сама выпорю, боевой маг недоделанный!»

«Только посмей, и моя задница станет для тебя навеки неприкосновенна! Спрячу её под пояс невинности, а сверху надену штаны невинности, так и знай!»

— Конечно, повелитель, — сладким голосом произнесла я, отвесив Тайбери очередной поклон. — Уверена, твои извращённые наклонности найдут у всех твоих будущих шейр полное понимание.

Ответом мне была зловещая тишина.

Кажется, я всё-таки переборщила.

Молчание длилось и длилось. Очень хотелось поднять голову и увидеть выражение лица моего хозяина, господина и повелителя, но я не решалась рискнуть.

— Ты будешь носить то, что я скажу, — наконец произнёс Тайбери. Холодным, отчуждённым, безразличным тоном. — Вне этого дома ты не будешь вмешиваться в мои разговоры и тем более перебивать меня. Если хоть один из этих приказов не будет исполнен, значит…

Я резко выпрямилась.

— Что?

Короткая усмешка Тайбери мне совсем не понравилась.

— Значит, подсознательно я очень хочу наказать тебя за непослушание. Надо же, во мне всё же просыпаются извращённые наклонности, — в его голос вкралось мурлыкающе удовлетворение. — Надо будет опробовать.

Вот «опробовать» эти самые наклонности мне совершенно не хотелось.

— Не нужно на меня так сурово смотреть, мой строгий повелитель, — вздохнула я. — Я запомнила, что нужно делать. Стоять за твоей спиной, молчать, смотреть в пол и надеяться, что никто не набросится на мою неземную красоту с поцелуями и признаниями, пока ты отлучаешься в уборную.

Я выдержала паузу.

— Но как ты думаешь, что произойдёт с моим безупречным послушанием, как только ты проиграешь и Юлиус Кассадьеро потребует свою ставку? Точнее, — я понизила голос, — что случится с некоторыми частями его тела? О твоём теле, заметь, я не говорю: ты мой великий повелитель, и я призвана тебя беречь и обожать. И никак не… обратное.

Хотя мне очень хотелось врезать своему повелителю этим «обратным» по голове. Он вообще понимает, что нельзя ставить собственную шейру на кон?

— Я не проиграю, — спокойно произнёс Тайбери.

— Ты полностью меня успокоил этими мудрыми словами, повелитель, — согласилась я. — Но что, если всё-таки проиграешь?

Тайбери окинул меня странным взглядом.

— Покорность шейры — одно из её главных достоинств, — медленно произнёс он. — Шейра Юлиуса даже не пискнула бы, если бы он проиграл её на ночь. Более того, чтобы усладить своего повелителя, она выполнила бы его волю с радостью.

— А вот у меня этой радости как-то не наблюдается, — заметила я невинно. — Наверное, тебе досталась бракованная шейра, повелитель.

— Даже не знаю, повезло мне или нет, — пробормотал Тайбери.

Он долго молчал, глядя на меня. В его взгляде было что-то собственническое и хищное. Мне никогда не нравился взгляд Квинна Тайбери, но на этот раз я вдруг поняла: этот взгляд означает, что он не отдаст меня Юлиусу. Ни на ночь, ни даже на пять минут.

В сердце внезапно шевельнулось облегчение.

— Довольно разговоров. — Тайбери окинул меня холодным взглядом. — Приведи себя в порядок и спускайся вниз. Я жду тебя за завтраком.

Когда я вошла в столовую, Тайбери, облачённый в домашний костюм, вовсю расправлялся с яичницей. Увидев меня, он кивнул на соседний стул. Именно на тот, с которого я упала, уклоняясь от удара его заразы-невесты.

Я упрямо мотнула головой и села за стол прямо напротив Тайбери. И, не дожидаясь приглашения, начала намазывать маслом кусочек поджаренного хлеба.

— Быстро ты у меня освоилась, я вижу, — хмыкнул Тайбери.

— Стараюсь, — скромно сказала я. — Повелитель.

— Но в Академии ты будешь вести себя иначе. Не забыла?