– Так, Эгги, успокойся, – вмешался Макс, поднимаясь рядом с готовой расплакаться Кэндис.

Не выношу этой актёрской манипуляции – она всегда пускает слёзы, когда не знает, куда прятаться, пытается отвлечь. Но она забыла с кем имеет дело, на меня такое на действует.

– Не вмешивайся, Макс! Это вас тоже касается, – кольнула двух парней острым, точно лезвие, взглядом, – вы тоже, как бы, были ей друзьями!

– Агата, ты драматизируешь. Все же в порядке. Пройдёт день, и все об этом забудут. Сплетни на то и сплетни, они быстро забываются, – пожал плечами Бруно.

– Да, – согласился второй, – Бьянка умерла, ей плевать на происходящее, понимаешь?

Сердце пропустило удар, забившись в разы быстрее. Черт побери, мне больно. Больно от их слов и от того, что они такого мнения обо всей ситуации. Настоящие друзья, по моему мнению, должны были найти распространителя, отобрать телефон и удалить снимок, посадить на место всех ублюдков и встать на сторону их подруги, пусть и мёртвой. Настоящие друзья… Чушь собачья!

– Как раз поэтому мы и должны не допускать этого… потому что она мертва! – севшим голосом прохрипела я. – Кто вы, блин, такие? Неужели Бьянка для вас совсем ничего не значила?..

– Бьянка мертва, Агата! – неожиданно громко завопила Кэндис, одарив меня мрачным взором, я опешила. – Хватит уже реагировать на каждое упоминание о ней так бурно! Это угнетает! И если ты не забыла, я тоже твоя подруга. Живая подруга!

– Бьянка тоже была нашей подругой, но разница в том, что я об этом помню, а ты почему-то нет! – процедив, подняла с пола сумку и накинула на плечо.

Брюнетка подалась вперёд, желая дать ответ или даже замахнуться, но Макс, обняв, заключил чужие руки в замок и начал шептать на ушко утешения. Бруно лишь выругался, потерев ладонью лоб.

Не могу больше здесь оставаться. Они не те люди, которых я знала, это какие-то бездушные уродцы. А Кэндис вовсе огорчила и оттолкнула от себя. Думается, некоторое время нам лучше не пересекаться, иначе мы совсем разругаемся.

***

Умывшись холодной водой, выбросила влажные полотенца в мусорную урну и поглядела на себя в зеркало. Когда-то на этом личике отображалась радость, теперь одна лишь усталость.

Успешно прогуляв первый урок, я вышла из уборной и медленным темпом блуждала по коридорам, в надежде, что кто-то из учителей поймает меня и отругает, ведь настроение такое паршивое, что хочется нарваться на неприятности и усугубить положение. Ноги сами привели меня к крылу коридора, где висит стенд со «звёздными учениками», и я увидала ненавистную мне физиономию. Фотография Чака расположена высоко: он улыбается одним уголком рта, будто его заставили. Его широкий квадратный подбородок, как у героя из «Суперсемейки», раздражал меня и сейчас ничуть не меньше. В этот миг в моей голове возникла гениальная и одновременно абсурдная идея, от чего губы растянулись в дьявольской ухмылке.

Потратив пару минут на поиски стула (пришлось тащить его из соседнего корпуса), я встала на него и вынула из сумки чёрный маркер, пририсовывая Чаку усы Гитлера, рога и круглые очки. Закончив с пакостью, осмотрелась по сторонам, хихикнув, и спрыгнула на твёрдую поверхность, возвращая стул на прежнее место.

На перемене учеников ждал сюрприз, а учителей новая забота – поимка нарушителя. Поправка, рыжего нарушителя…

***

Мы с Кэндис не разговаривали до конца учебного дня. Я вышла во двор, застыла на тропинке, прощаясь с одноклассниками, и распутывала провода наушников, чертыхаясь на холодный ветер, дувший прямо в лицо. От этого губы мои быстро трескались. Благо хоть волосы я успела собрать в низкий хвостик – не лезут в рот, как обычно.

Закончив с наушниками, надела сперва первый, затем второй и подняла подбородок вверх, встретившись в тотчас глазами с брюнеткой. Кэндис стояла на парковке, облокотившись о капот тачки Макса; тот, собственно, стоял рядом и разговаривал с выпускниками, широко и по-дурацки улыбаясь. Когда Макс так лыбится, значит а) ему делают комплимент насчёт причёски, б) его приглашают на мегакрутую вечеринку, в) или, в крайних случаях, зовут «погонять вместе мяч». Судя по тому, что парни из футбольной команды, вариант «в» – главный кандидат на победу.

Шиммер, не сумев выдержать моего тяжёлого взгляда, хмыкнула и села в машину, заодно поторопив бойфренда. К ним присоединился Бруно. Парень помахал мне на прощение, и это совсем неудивительно, потому что из нас всех Бру самый отходчивый, долго обиду держать не способен; я кивнула ему в ответ и отвернулась. Тут меня кто-то схватил под локоть и легко остановил, а я даже не успела включить музыку.

– Я подвезу тебя, – сказал Брайан, переместив ладонь на мое плечо, теперь мы шли в обнимку.

Спорить настроения не было, к тому же тесниться в автобусе, как в консервной банке, не было желания. Я запрыгнула на переднее сидение иномарки и осторожно захлопнула дверь, вспомнив о замечании Мойса: «Не надо так сильно хлопать, это тебе не трактор!».

– Почему ты не пришла на ланч? – раскладывая телефон и водительские права по местам, поинтересовался брюнет.

– Аппетита не было, – устало вздохнула я, откинувшись на спинку кресла.

Брайан напялил на нос солнечные очки и поправил прическу, виртуозно напевая песенку. Даже он ведёт себя так, словно ничего не случилось, а ему точно известно про рассылку. Получается, Мойсу плевать ровно настолько же, сколько и остальным?