– Я погрязла в рутине, из которой выбираются раз в год.

– Значит, у тебя сейчас отпуск, – расправил шумно газету папа, вскользь поглядев на тётю.

Брук – старшая сестра моей матери. Пусть они и родные, но совершенно разные люди, как солнце и луна или кислое и сладкое. Брук – моя любимая тетя, потому что я ещё не встречала настолько толерантного к молодежным интересам и образу жизни в общем человека, родившегося в конце семидесятых годов. С мамой она не общается, держит обиду за то, что та бросила меня с отцом, поэтому, по мере возможностей, сама навещает наш дом, стараясь этим компенсировать отсутствие матери.

– Я здесь не задержусь, – предупредила Брук, зачесав назад каштановые крашеные короткие волосы, – навещу родителей, потом вернусь обратно в Калифорнию.

– Забери меня с собой, – в шутку напросилась я, получив укоризненный взор из-под бровей от папы.

– У твоего отца инсульт задницы произойдёт, детка, – язвительно цыкнула тетя, отключив плету и помешав деревянной ложкой овощи, – должно произойти что-то несусветное, чтобы он тебе позволил уехать отсюда.

– Вторжение НЛО, – подсказывала я.

– Второе пришествие Христа, – весело подхватила Брук.

– Или изменение полюсов Земли.

Судя по всему, папа устал от наших шуток, потому отложил газету и поглядел на нас своими глазами-аквамаринами с долей раздражения, отчего я тут же замолкла.

– Ещё одно слово, и тогда точно случится что-то несусветное, – с намеком обмолвился мужчина, почесывая лысину на голове.

Ещё летом на макушке были три волосинки, грубо выражаясь, сейчас он совсем лысый.

– Я не вижу веских причин покидать Агате родной город, – добавил спокойно отец, вызвав своей фразой нервный смешок с моей стороны.

– А отсутствие возможностей тебя не смущает? – согласилась с моим немым негодованием Брук. – Маркус, вот честно, ты словно слепое дитя. Вся молодёжь сейчас перебирается в большие города и штаты. Здесь у неё нет будущего…

– Её будущее, – ледяным, не требующего протеста, тоном оттачивал мужчина, глядя в пол, – поступить в медицинский колледж, отучиться на медсестру и помогать здешним людям. Вот и все.

Наступила напряжённая тишина. Мы с тетей без лишних слов переглянулись, и Брук обречённо пожала плечами, мол, что поделать? Таков уж он, твой старик. Близкие люди могут думать, что ограничивая нас в чём-либо, они этим самым творят благо. Но благо для кого-то оборачивается вредом.

Я грустно хмыкнула и, пробурчав «пойду переоденусь», поплелась в свою комнату, бросившись на кровать и прикрыв потяжелевшие веки. Кажется, к ужину я не вернусь…

Я была в наушниках, поэтому не услышала, что ко мне стучались. Только когда Брук заглянула в комнату с вопросом «можно?», я стянула с ушей провода и положила руки на живот. На улице уже стемнело, я плохо ориентируюсь во времени, однако полагаю, что сейчас не больше шести.

– Вау, у тебя тут клёво, – пряча руки в задние карманы узких джинс, разглядывала стены тётя, – подростки ещё говорят «клёво»?

Она подошла к моему рабочему столику, восторженно мыча и внимательно рассматривая каждую пластину, разрисованные DVD диски, вырезки из журналов и прочее, как любит говорить папа, барахло.

– Ага, – вздохнула я, продолжая лежать и наблюдать за Брук.

– Ты не вышла к ужину, но я спрятала для тебя всё самое лучшее, – она улыбнулась, села на край кровати и на короткий отрезок времени замолчала, – ну, рассказывай. Как твои дела?

И я задумалась. Мы обычно не вникаем в суть этого вопроса, машинально отвечая «нормально», тем не менее я люблю раздумывать и анализировать. За пару секунд я вспомнила цепочку событий уходящей недели или прошлого месяца, вспомнила сложности или радости, сопоставила их, искала ответ на вопрос с помощью чаши весов. Если светлых дней больше, значит, «все хорошо». А если наоборот, то сами понимаете.

– Да так, – чавкнула лениво я, – бывало и лучше.

– М-м, а как обстоят дела с Брайаном? Вы встречаетесь сколько? Два года уже, верно? – Брук перебросила ногу на ногу и опёрлась на левую руку, тепло глядя на мое, вероятно, опухшее лицо.

– Угу, два года, но знаешь…

– Что?

Я обняла вторую подушку руками и опустила её на грудную клетку, немного приподнявшись, чтобы хорошо видеть тетю. По ней заметно, что ей правда интересно узнать обо всем. Это показалось мне милым.

– Возможно, я просто накручиваю себя, но все изменилось. Я имею в виду, в начале наших отношений Брайан был совсем другим. Он постоянно интересовался моим мнением, спрашивал про мои увлечения, а теперь он как будто устал это делать. Понятия не имею как так выходит, но любой разговор на любую тему каким-то образом сводится в конце концов к нему. Наедине мы обсуждаем в основном лишь его жизнь, словно… – грустно хмыкнув, я покачала головой и перенесла взгляд на завибрировавший телефон, экран которого загорелся. Пришла эсэмэска от Кэндис: она просит прощения.