— Так, пожалуй, и сделаю, — подытожил я после короткого размышления.

Заметив Архипа, подходящего к дому с чёрного входа, окликнул его.

— И вам по здоровьичку, Алексей… хм, Юрьевич, — несколько неуверенно идентифицировал меня рябой денщик.

— Што это вы… этак оделися? — всё ж таки не удержался Архип, удерживая в руках пакеты с покупками и разглядывая меня во все глаза. Он тот ещё грубиян, весьма спорый на кулачную расправу и далеко не трусливый (порукой чему «Георгий» за Русско-Японскую), но при всём том — сплетник!

Впрочем, понимание имеет, и сплетни он собирает в дом, а не из дома. Служит он у Дмитрия Олеговича с мичманских времён, и службой дорожит.

— На рыбалку, — отвечаю нарочито легкомысленно, пожимая плечами.

— А… — он открывает рот и видимо, хочет сделать замечание, — ну…

— Архип! — смеюсь я, — Мне четырнадцать, понимаешь? Тот самый возраст, когда вот так вот — не зазорно! Я сам могу выбирать, когда я Алексей Юрьевич, домашний учитель и переводчик, ведущий себя со всей куртуазностью и вежеством, а когда — Лёшка, который может пойти на рыбалку босиком.

— Ну… вам видней, — рожает он дипломатично.

— Верно, — улыбаюсь широко и нарочито нагло, — мне и только мне!

Надеюсь, этого разговора хватит, чтобы донести моё мнение до Ольги Николаевны и прочих, ну а если нет…

— А не подраться ли мне с кем-нибудь? — задался я вопросом, шлёпая босыми ногами по камням мостовой, и всерьёз задумался…

… а правда, ведь забавно может быть! На пикнике с фингалом появиться… х-хе!

А то взяли манеру, понимаешь ли… развлечения за мой счёт! Скучно вам? Я вам такое развлечение могу обеспечить, что весь город смеяться будет, и главное — строго в пределах этикета!

Рыбалка не задалась с самого начала, что в общем-то и не удивительно. Задумывалась она как демарш, и по-хорошему, мне стоило бы ограничиться прогулкой по Нахимовскому проспекту, да с часик посидеть где-нибудь поблизости статуей самому себе, дёргая удочкой всякую рыбную мелочь и показывая всем желающим свою независимость и эксцентричность.

Но я малость подзавёлся, и опомнился, только когда дошлёпал до Артбухты, где и остался из проснувшегося не ко времени бараньего упрямства, устроившись прямо на набережной, сложенной из искусственных массивов. Здесь расположена стоянка и причал каботажных судов, яликов и баркасов.

Приличной рыбы в таком месте не бывает по определению, да и публика так себе, если говорить о рыбаках. Всё больше детвора лет до десяти, да парочка вовсе уж ветхих старцев, дремлющих со снастями под приглядом скучающих правнуков. Я здесь так же уместен, как яхта «Штандарт» в нищем рыбацком посёлке.

Не успел я расположиться, умостив седалище на нагретом солнцем камне, мной заинтересовались любопытствующие мальчишки. Сперва они начали негромко обсуждать мою персону, а потом, за неимением других развлечений, переместились поближе и задышали в затылок.

— А что ты здесь делаешь? — насморочно прогундосил круглолицый шкет лет восьми, проводя в носу геологические изыскания и разглядывая пробы грунта с интересом истинного учёного.

— Портрет пишу, — невозмутимо отзываюсь я, снимая с крючка барабульку размером с ладонь и насаживая её на кукан.

— А? — впал в ступор геологоразведчик, застыв с пальцем в носу. Послышалось хихиканье, и на пару минут от меня отстали, обсуждая ответ. Затем, чуть потолкавшись и пошептавшись, сопливая делегация выдвинула очередного кандидата в переговорщики, разыграв эту вакансию в «камень-ножницы-бумагу».

— Здесь хорошей рыбы нет, — чуть помявшись, попытался объяснить мне мальчишка, такой же круглолицый, с добела выгоревшими волосами и обожжёнными солнцем кончиками оттопыренных ушей.

— Да неужто? — притворно удивляюсь я, вытаскивая очередной рыбий мусор, опознать которого я так и не смог и по этой причине выкинул рыбёшку обратно в море.

— Ага! — радостно закивал переговорщик, и вся компания, так и не поняв сарказма, радостно принялась разъяснять неразумному приезжему, где в Севастополе лучшая рыбалка, на что и как нужно ловить, да в какое время. Всё это так искренне и непосредственно, что мне стало неловко за недавний сарказм. Действительно, нашёл перед кем…

Они перебивали друг друга и брызгали экспрессией, дружелюбием и слюнями. Я слушал, дёргал потихонечку рыбью мелочь и потихонечку оттаивал. Часом позже, распрощавшись с сопливой, но дружелюбной компанией, я окончательно успокоился и засобирался домой.

Подумал было отдать кукан с рыбой кому-нибудь из них, но ребятня, по виду, из вполне благополучных семей. Притом у каждого из них наловлено как бы не побольше, чем у меня, хотя ловили они чёрт знает на что, чуть не на палки с гвоздями.