Полагаю, вышло это не специально, и она быстро пожалела об своём проступке, но поздно! Я к тому времени был перевязан, отмыт и успел рассказать восхищённому Дмитрию Младшему отредактированную версию событий.

Идею замолчать о своём участии в этом эпохальном побоище я обдумал как следует и отбросил не без сожаления. Севастополь не такой уж большой город, а я хотя и был босиком, но отнюдь не в наряде оборванца, да и дефиле моё по Нахимовскому проспекту видели многие.

Поэтому я, напротив, рвался сотрудничать с полицией, и заявившись в отделение в сопровождении Дмитрия Олеговича, под протокол поведал им свою, единственную верную версию начала конфликта. Будучи лицом незаинтересованным я вполне устроил полицейских, а более всего, как мне кажется, устроило их поручительство флотского офицера.

В гостиную снова влетела Евдокия, и наклонившись к хозяйке, зашептала ей на ухо что-то очень горячечное. Изменившись в лице и всплеснув руками, Ольга Николаевна вновь поднялась со стула с тем решительным видом, которые бывает у главнокомандующих перед решающим сражением, и у женщин по всякому поводу, большинство из которых решительно непонятны мужчинам.

— Доброе утро, — в гостиную вышел Дмитрий Младший, сонно потирая глаза, после чего был расцелован, отправлен в ванную умываться и после посажен за стол в столовой вместе со мной.

— Не обижайся, солнышко, — погладила его по голове Ольга Николаевна, — сегодня очень простой завтрак, как следует поешь на пикнике.

Я с трудом подавил улыбку, потому что словосочетание «простой завтрак» и тарталетки [51] с полудюжиной начинок на столе уживаются не слишком хорошо. Но мальчик кивнул серьёзно, с мужественным видом человека, готового превозмогать трудности и невзгоды, сильно уважающего себя за стойкость духа и настоящий мужской характер.

Проявляя мужской характер, ребёнок давился тарталетками с ягодами, ветчиной и сыром, запивая эту скромную трапезу одуряюще пахнущим чаем, фунт которого стоит немногим меньше, чем жалование их горничной.

— Чем займёмся? — негромко поинтересовался ребёнок, опасливо поглядев в сторону дверного проёма, где в очередной раз кометой пролетела любимая мамочка в сопровождении верной горничной. Евдокия, к слову, не обладает холерическим темпераментом хозяйки и просто подстраивается под Ольгу Николаевну, как это бывает у детей и домашних животных.

— Хм… — непроизвольно кошусь туда же, не зная толком, что ответить. В нормальной ситуации со сбором на пикник помогают все домашние, но после нашего вчерашнего конфликта лезть под руку с помощью чревато. Ольга Николаевна по характеру та ещё бульдожка, и не преминет понять это как капитуляцию, со всеми вытекающими неприятными последствиями, в виде моего обитания под её каблучком до конца лета. Поэтому…

— Лично я пройдусь, — отвечаю максимально дипломатично, и человеческий детёныш понял меня правильно. Кивнув, он сполз со стула и отправился к отцу на переговоры.

— … какое погулять? — слышу звонкий голос хозяйки дома.

— Ну, милая, а зачем… — успокаивающим баритоном отозвался супруг, пребывающий явно на нашей стороне.

— … пойдёмте уже, Лжедмитрий, — трогаю ребёнка за плечо и подталкиваю в сторону двери, — пока Ольга Николаевна не передумала.

— А? — не сразу понял он, но почти тут же исправился и заторопился, обуваясь весьма быстро и не слишком ловко, — Пойдёмте, Алексей Юрьевич!

К сожалению, Ольга Николаевна отчасти всё-таки переиграла меня. Не сумев отстоять перед мужем свою точку зрения, она заодно как-то очень ловко трансформировала моё желание погулять после завтрака в «Выгулять детвору».

— Массовик-затейник, — бурчу себе под нос, без малейшего восторга глядя на «общественную нагрузку», возбуждённую ранним подъёмом, домашней суетой и предстоящим пикником.

— … а я вот как могу! — услышал я, и повернувшись, успел увидеть залихватский плевок Лёвочки Ильича через дырку, образовавшуюся на месте молочного зуба. Слюна лихо вылетела, а я мысленно простонал, ожидая среди учеников новую эпидемию.

Хлопнув в ладоши, я громко говорю:

— Письмо из путешествия!

— А? — снов завис Дмитрий Младший.

— Это как? — заинтересовался Миша Охрименко, который любит бабушку (папу он боготворит) и поесть.

— Вот так… — не сразу отреагировал Лёвочка Ильич, и снова плюнул, но в этот раз слюна не вылетела лихо, а повисла на курточке.

— Вы путешествуете по страницам учебника географии или приключенческой книги… — отвечаю я, дипломатично не замечая его оплошности, и уводя мальчишек вместе с молчащей Софьей от парадной в сторону беседки в соседнем дворике, — и описываете происходящее вокруг вас.