15:14

Кейт:

Надеюсь, мой отважный рыцарь найдет время, чтобы заехать домой и получить порцию лекарства.

К сообщению прилагалось фото: слегка приоткрытые губы Уилсон крупным планом с приложенным к ним пальцем, которого игриво касается кончик языка.

«Вот так номер».

15:15

Я:

Ты меня соблазняешь. Я планировал заехать к Дугласам, а потом домой.

15:17

Кейт:

Надеюсь, ты поспешишь, ведь ствол героя всегда должен быть начищен

Хорошо, что я уже сидел в машине. Уверен, мой смех слышали даже сотрудники моей фирмы в Чикаго.

15:18

Я:

Уилсон, я тебя обожаю.

15:19

Кейт:

Я знаю

К дому семьи Дуглас я подъехал воодушевленный и чересчур радостный. Они жили в двухэтажном доме нежного мятного цвета, с периметром, густо засаженным пушистыми карликовыми елями невероятно сочного зелёного цвета для середины ноября. Благодаря этому обстановка здесь выглядела не такой унылой, как у предыдущих моих собеседников. К тому же лужайка и дорожки были тщательно ухожены и чисты от гниющей опавшей листвы. Здесь, определенно живут люди, чтущие аккуратность и чистоту.

Я подошёл к изящной двери с разноцветными стеклянными вставками и постучал. Ответом послужила мертвая тишина.

«Неужели никого нет дома?»

Пришлось постучать ещё раз, уже гораздо настойчивее.

— Ониехали! — донёсся до меня крик откуда-то сбоку.

Я огляделся, ища источник звука. Возле соседнего дома стоял невысокий мужчина лет сорока в домашних черных трениках с вытянутыми коленками, толстовке с эмблемой «Найк», вязаной шапочке и почему-то классических туфлях.

— На долго? — я подошёл к мужчине и протянул руку для приветствия. — Я детектив.

Из-за вязаной шапки на его голове лицо выглядело несуразно компактным. Со своим крупным носом и близко посаженными маленькими глазами он напомнил мне старого гнома. Сосед сощурил один глаз, пощелкал языком, будто у него застряла еда между зубов, и осмотрел меня с ног до головы.

— Язна ктовы. Всезнат, — мужчина пожал мою руку. Рукопожатие было крепким, а его ладонь влажной.

— Вот как.

Я обернулся на пустующий дом.

— Когда вернутся, не знаете?

— Завтавечеом, — он сделал паузу и после добавил. — Навен.

У мужчины был очень сильный бостонский акцент, он проглатывал букву «Р» в словах так, будто стоит её произнести и случится страшное. К тому же говорил он очень быстро, от чего все слова сливались в одно большое.

— Они уехали с сыном? — по большому счету, меня больше интересовал Филипп, в разрезе его истории в колледже.

— Нет. Онаботает в Ист-Лэйк, — осведомленность соседа о таких подробностях поражала.

Похоже он уловил в моих глазах эту мысль.

— Мы хоошообщамся.

— Не знаете, где конкретно работает Филипп?

«Ну же, ты ведь наверняка знаешь, какого цвета трусы они носят. Любопытный сосед».

Мужчина опять защелкал языком, кривя рот, будто оценивал, достоин ли я вообще этой информации. Он буравил меня своими глазами-бусинами полминуты.

— Вмастеской поемонту обви.

— Адреса не знаете?

— Нет, — сосед надул губы трубочкой.

— Спасибо за помощь, — я вновь пожал мокрую ладонь, теперь мечтая о душе, как подарке небес.

— Ага.

Он опять молча щёлкал языком, провожая меня прищуром крошечных гномьих глаз.

***

Домой я добрался минут за пять. Припарковал машину, вытряхнул засохшую грязь с коврика.

В квартире с облегчением скинул с себя провонявшие вещи. Пальто придется отдать в химчистку и достать ему на замену кожаную куртку. Я запустил стирку, вымыл грязную обувь и залез в душ, с блаженством подставляя лицо теплым струям. День вышел, с одной стороны, весьма продуктивный, с другой, я по сути ничего не узнал. На очереди был допрос хирурга и его жены, семьи повара, стоило ещё раз наведаться к пастору и хорошо его потрясти. Да и Джино теперь вызывал вопросы больше обычного. Я начинал сомневаться, что есть смысл бесед с жителями. Но информацию теперь негде было раздобыть, с учётом уничтоженного архива. Там я надеялся отыскать в обход утомительных разговоров любопытные тайны, избавив себя от необходимости играть в словесные игры. Вести допросы качественно я не умел. Хоть и читал литературу, опыта у меня не было. Все, что мне удавалось хорошо — это собирать информацию.

Смерть учительницы лишний раз напомнила, что промедление стоило одной невинной жизни.

«Теперь придется беседовать с этим учителем Норманом. Где он вообще был? Почему Элизабет осталась ночью одна дома?»

Раненое плечо противно разнылось, требуя очередную дозу обезболивающего. Ожоги не доставляли столь сильного дискомфорта, по сравнению с поврежденной мышцей, а отсутствие покоя для раненой руки значило только одно: заживать она будет долго. Но позволить себе отдых я не могу, слишком уж далеко зашло всё происходящее.