— Еще одну, — требую я, понимая, что выкурил предыдущую практически до фильтра.

Адвокат крякает от непонимания и шока, достает сигареты, с полминуты глядя на них.

— Забирай всю пачку, — протягивает он их мне.

Снова подкуриваю, наслаждаясь болью в разодранных легких. Так легче, так проще не дать себе развалиться на части.

— Не знаешь, как быстро получить лицензию частного детектива?

***

К концу рассказа Люци я, кажется, залила слезами весь пол в его квартире. Он выкурил всю пачку сигарет и молчал, пока я всхлипывала, не в силах остановиться. Рукава толстовки намокли, будто я только что достала ее из стирки.

— Не плачь. Видишь, я же не плачу, — он тепло улыбнулся, стирая слезы с моих щек.

— Ты… — я чуть не задохнулась, пытаясь сказать хотя бы слово. — Это чудовищно.

— Человеческая жестокость вообще зачастую чудовищна и бессмысленна.

Он улыбался, черт возьми. Он улыбался после всего, что только что рассказал.

— Ты ее любишь? — я прижала ладони, спрятанные в рукава, к щекам.

— Нельзя разлюбить человека только потому, что он умер.

— Тогда зачем ты меня поцеловал?

— Я просто пытаюсь жить дальше. Просто пытаюсь.

Люций взял сигаретную упаковку со стола, откинул крышку, но понял, что там пусто. Устало выдохнул, бросая ее назад, встал с места, дойдя до рабочего стола, и взял новую.

Детектив снова закурил.

— Ты ищешь его, чтобы убить? — я вдруг начала догадываться, что за этим поиском может стоять нечто нехорошее.

— Сначала хотел убить. Не спал ночами, грезя тем, как сверну его ебаную шею. Но знаешь, — он сделал затяжку. — Я рад, что не нашел его сразу. Что мне даст пять минут удовольствия ощущать, как жизнь покидает этого ублюдка? За ними последует пожизненное в тюрьме с такими же убийцами, как он. Насилие порождает насилие, — Люций запрокинул голову вверх, разглядывая балки у потолка. — Эта гнида и так сломала мою жизнь. Убить его — значит облегчить ему участь и дать победить, окончательно загубить мою жизнь. То, что от нее осталось, — он сел рядом, туша сигарету в пепельнице. — Он должен сидеть. Смотреть каждый день на небо из-за решетки и помнить, почему он там. Чью жизнь посмел отнять.

— Но если бы ты мог предотвратить, оказался в нужное время в нужном месте. Ты бы убил? Сделал бы такой выбор?

Сосед тихо рассмеялся.

— Ты очень любознательная, — он повернулся ко мне всем корпусом, смахивая еще не до конца высохшие слезы с моих щек. — Я бы постарался задержать его. Смерть для него — это слишком мало.

Я подвинулась ближе, привставая на коленях и протянула руки к детективу.

— Можно тебя обнять?

— Зачем? — сосед так искренне удивился.

— Всем людям нужно, чтобы их иногда просто обнимали.

Люций распахнул свои объятия, я обвила его шею, кутаясь в этих сильных, мужественных руках.

Этого было мало. Нам обоим было мало только объятий. Ведь ими не залечить все травмы.

Но это иногда единственное, что ты можешь дать.

Из воспоминаний маньяка

Я прячусь под своей кроватью, вжимаясь в холодную стену спиной и вдыхая пыль, скатавшуюся в комки. Маме некогда убираться.

Мне семь, и я снова обмочился во сне.

Она бегает туда-сюда возле кровати, громко ругаясь. Ее красные туфли мелькают, как два огонька, а голос заставляет дрожать всем телом.

— А ну вылезай, маленький ублюдок!

Она останавливается. Два острых носа туфель смотрят на меня. Я молчу, подтягивая колени к груди. Она будет меня бить этой простыней. Снова.

— Вылезай, я сказала! — ее визжащий голос болью отзывается в ушах.

Рука тянется ко мне сквозь тьму под кроватью. Ногти больно царапают шею, пальцы хватают шиворот футболки. Я проезжаюсь по грязному полу, собирая всю пыль и грязь.

— Паршивец, — она лупит меня по лицу и телу мокрой тканью. — Ты портишь мне жизнь, маленький ублюдок!

— Мама, не надо! Мамочка!

— Зачем я тебя только родила!

— Я тебя люблю, мамочка.

Она останавливается, тяжело дыша, стоит надо мной, глядя с презрением. Поправляет свою красную ленту на шее. Она всегда такая красивая.

— Проваливай в школу, урод. Не хочу тебя видеть.

Я не могла найти в себе силы покинуть руки Люци наверное целых десять минут. Мне было так хорошо с ним. Он крепко прижимал меня к себе, пока я гладила его плечи, уткнувшись носом ему в волосы.

Нехотя отстранившись, я села рядом, потерев нос рукавом толстовки.

— Почему его не поймали в Чикаго?

— Сама понимаешь, какой уровень сознательности у тех копов. Они работали на повышение, а не для поимки реального преступника, — он откинул голову на спинку дивана, рассматривая стену напротив, где висели фотографии. — Произошло ещё два убийства в том же районе. Наверное, он жил там же или работал, — Люций слегка махнул кистью руки, лежащей на колене. — На время убийства прекратились. А потом появился подражатель. Успел убить только одну девушку. Там даже по самому месту преступления было ясно, что это не он.