Эти слова подействовали на меня не хуже забористого снотворного, ослабляя напряжение и тревогу. Я прижалась ещё ближе, Люций обнял меня без капли намёка на нечто большее. Простые успокаивающие объятия, снимающие упадок сил, вызванный обилием слёз и его историей.

Я закрыла глаза, отдаваясь в лапы усталости, ощутив на самой границе провала в сон, как Люций прижал меня к себе сильнее.

***

Пробуждение было лёгким, несмотря на то, что вчерашний вечер выдался тягостным для моих нервов. Вторая половина кровати пустовала. Из-за приоткрытой занавески в комнату проникали солнечные лучи, подсвечивая мелкие пылинки в воздухе, бросая желтоватые блики на стену. С кухни доносились приятные ароматы, дразнящие рецепторы и прогоняющие сон окончательно.

Счастливая улыбка расплылась на лице сама собой. Я обняла подушку, душа порыв нежности. Нос щекотнул аромат парфюма Люци, оставшийся на постельном белье — бергамот, древесные ноты и мускус. От чего-то стало очень уютно, словно я была дома, под защитой от всех возможных бед в мире.

Сладко потянувшись, я выбралась из постели, оделась и вышла на кухню. Люций стоял у плиты, босой, в одних спортивных штанах и готовил завтрак. Сейчас, при свете дня, я смогла увидеть, что масштабный рисунок на его теле заканчивается ещё и на спине, уходя в тонкие линии перьев.

«А вот и хлеб со зрелищами».

— Доброе утро, — поздоровался он, наливая новую порцию теста для панкейков на сковороду.

Я молчала, ошарашено хлопая глазами. Отсутствие реакции заставило Люци обернуться и проверить, почему его игнорируют.

— Что?

— Ты… готовишь, — я бегала глазами от его удивлённого лица к сковороде и обратно.

— Не помирать же с голоду. Ты спала, нужно было чем-то заняться.

— Где ты взял продукты? — я подошла ближе, сунув нос за плечо Люци.

— Сходил к тебе домой. Ты же не против?

Я помотала головой.

— Это очень необычно.

Я облокотилась на столешницу, следя за тем, как он перекладывает новую порцию блинчиков в тарелку.

— Необычно?

— Мне никогда не готовили.

— Знаешь, что меня больше всего пугает в тебе? — он перевернул панкейки на другую сторону. — Твоя реакция на хорошее отношение. Почему ты так удивляешься, когда с тобой обращаются по-человечески?

Люций очень пристально смотрел на меня, ожидая ответа. Стало волнительно и неловко.

— Турка! — я всплеснула руками, бросаясь в сторону выхода из кухни. — Чтобы сварить кофе нам нужна турка.

Нащупала ключи в кармане парки и пошла в свою квартиру. Наскоро приняла душ, умылась, выглянула в окно, проверяя погоду. На улице на удивление по-праздничному распогодилось. Чистое голубое небо, без единого намека на дождь. Надела чёрные джинсы, лёгкий свитер кремового цвета без горловины и кроссовки. Даже пару раз прошлась тушью по ресницам и завязала волосы в пучок. Уже выбегая назад, едва не забыла то, зачем вообще сюда приходила.

Кофе всё так же лежал на столике в коридоре соседней квартиры. Я схватила пачку, пулей влетая на кухню.

— Думал, ты не вернёшься, — он сидел, скрестив руки и гипнотизировал взглядом пустые тарелки на столе.

— Приводила себя в порядок. Ты лицо-то моё видел? — я ткнула пальцем на свои глаза, вспомнив о припухших веках. — Придётся сказать, что помимо работы в баре занялась пчеловодством.

Люций тут же смягчился, едва сдерживая улыбку. Я открыла пачку, насыпала кофе в турку и залила его водой.

— Никого не смущает, что вчера произошло жестокое убийство, а сегодня весь город будет веселиться?

Он достал пустую банку из шкафа и пересыпал туда содержимое упаковки. На его лице на долю секунды мелькнуло осуждение.

— Неа. Всем проще сделать вид, что ничего не случилось, чем отменить или перенести такое событие, — я сделала паузу, зажигая конфорку. — Класть они хотели на убийцу среди них. Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле.

— Сравниваешь жителей с обезьянами? — подколол меня Люций, пряча банку обратно.

— Только им не говори, — я облокотилась на столешницу, поглядывая за процессом приготовления напитка.

— Ни в коем случае. Иначе я рискую лишиться столь ценного кадра.

Я гордо выпрямила спину с победным выражением лица, внутренне ликуя от похвалы.

— А как ещё назвать тех, кого больше интересует, кто тиснул их яблоки в саду, чем кто убивает девушек у них дома.

Его лицо вытянулось, он приподнял бровь, с доброй усмешкой посмотрев в мою сторону.

— Чего?

— Ты начинаешь открываться с другой стороны.