А уже после ужина мы могли бы просто пройтись и прогуляться.

С этими мыслями я открыла холодильник, но остановилась, услышав, что телефон зазвонил. Посмотрев на дисплей, увидела, что звонила мама, но сразу не ответила.

Я сама собиралась ей позвонить, но завтра. Хотела попросить дать шанс моим отношениям с Кирианом и преждевременно не отказываться от меня.

Я понимала, что мама сейчас скажет. Спросит о том, когда я приеду и вновь напомнит, что Агеластос плохой. Этот разговор будет тяжелым, но я готова к нему.

— Да, — сказала, ответив на звонок. — Мам, я…

— Чара, папе плохо, — мама перебила меня. Говорила судорожно и явно сейчас была в слезах. Глотала их и казалось, что чуть ли не задыхалась от плача. Что-то еще говорила, но я не могла разобрать большую часть слов. Вот только, ясно ощущала, как в сердце вонзился нож, пробивая его сотней ударов.

— Мам, что с папой? — спросила, в это мгновение не в состоянии сделать ни вдоха. Сознание пробило жуткой паникой в ожидании чего-то ужасного. Непоправимого.

Кое-как разобрав слова мамы, я поняла, что папа в больнице и все очень плохо. Всего лишь несколько слов, а я ощутила себя так, будто под ногами разломалась земля и я упала в ад. Качнув головой, я сильно, до покраснений, потерла лицо, будто надеялась на то, что я лишь спала и мне снился кошмар, но боль давала понять, что это не так.

— Я скоро приеду, — сказала, одеревеневшими пальцами сжимая телефон.

Перед глазами все плыло и я воспринимала лишь обрывки того, что происходило. Я быстро переоделась и выбежала из квартиры Кириана. Даже дверь не закрыла, так как у меня не было ключа, но об этом сейчас даже не подумала.

За считанные секунды спустилась на первый этаж и, оказавшись на улице, побежала к дороге. Там поймала такси и, пока ехала домой, позвонила Ксенону. Оказалось, что Хтония ему уже рассказала про ситуацию с моим отцом. Брат тоже, вместе со мной собирался поехать в Касторию, но из-за гипса сесть за руль не мог.

Демид сказал, что отвезет нас.

Мы собирались настолько быстро, что даже толком не понимали, что бросали в сумки, но уже через полчаса были в машине. Прошло еще какое-то время и мы выехали из Афин.

Сидя на заднем сиденье, я то и дело смотрела в окно, но ничего не видела. На глаза легла пелена, а все потому, что, пока мы собирались, Ксенон сказал мне правду — с папой все куда хуже, чем мне до этого рассказывала мама. Она скрывала истинное положение вещей, показав мне лишь верхушку.

У папы были проблемы не только с сердцем. Там ряд анализов показывал, что, в лучшем случае, ему предстоит бороться за жизнь. В худшем случае… Я даже думать о нем не хотела. Да и Ксенон о нем не говорил. Просто замял тему.

Но, судя по всему, как раз этот «худший случай» и наступил.

— Почему вы сразу не сказали мне, что все настолько плохо? — спросила, не выдержав. Мы в это время как раз остановились на заправке и Демид вышел из машины.

— Твой папа не хотел, чтобы ты волновалась. Прошлой зимой ты и так много пережила, — Ксенон посмотрел на меня. Его взгляд тоже сейчас был встревоженным. — Он хотел, чтобы ты училась. Была счастлива, а не переживала, но в итоге переживать начал он. Я разговаривал с твоей мамой и знаю, что ты опять сошлась с Агеластосом. Думаю, этой ночью ты была не с подругой.

Я до боли прикусила губу, но отрицать не стала.

— Твой отец сильно переживал за тебя. Все мы переживали. То, что Агеластос сделал с тобой, никогда не забудется, но хуже всего то, что ты опять с ним. Думаю, это било по твоему отцу и ему становилось все хуже и хуже. Поэтому твоя мама и попросила тебя вернуться. Наверное, ей стоило сразу рассказать, что все очень плохо.

— Кириан не плохой. Он поступил со мной не очень хорошо, но сейчас он другой.

Ксенон откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Твоей матери стоило рассказать тебе, что у них там все плохо. Помимо ухудшающегося состояния твоего отца, они все там варились в аду, из-за переживаний о тебе. Но твоя мама не стала на тебя давить. Не хотела чтобы и ты так сильно переживала. Надеялась на твое благоразумие, но вместо того, чтобы вернуться домой, ты опять проводишь ночи с Агеластосом, — Ксенон открыл глаза и посмотрел на меня. — Знаешь, Чара, спи с ним сколько тебе угодно. Мне плевать. У меня больше нет сестры.

— Ксенон, не говори так, — сердце сжалось в груди заболело настолько сильно, что эта боль расплылась по всему телу. Скрутила каждую его частичку. — Вы моя семья и я вас очень люблю, но Кириан… он изменился.