Только никто этого уже не желал. Уже никогда не будет так как раньше. Некоторые вещи просто нельзя вернуть.

Мама, без предупреждения уехала в другой отель и, когда я вернулась в номер, меня встретила тишина и пустота. Следующие дни мы почти не виделись хоть я и пыталась ее выловить, а, когда мне все же удалось это сделать, меня ожидал разговор, разрушивший очередной внутренний город.

— Ты же этого хотела. Желала быть с ним, а к нам не приехала даже когда я сказала, что отцу плохо. Да и продолжаешь быть с Агеластосом. Настолько сильно любишь его? Так будь с ним.

Больше мама со мной не разговаривала.

Иногда мне казалось, что она внутренне уже умерла, но приходя в больницу к папе все еще оживала. Вот только, лишь на короткие мгновения, ведь посмотрев на него, вновь переставала жить.

И меня для нее больше не существовало.

Все следующие дни я продолжала ездить в больницу, но спускаясь по ступенькам в отеле, упала и повредила ногу. Боль была раздирающей. Настолько сильной, что я просто не могла ходить.

Через два дня, хромая, я приковыляла к папе, но в больнице его больше не было. Он и мама вернулись в Грецию.

В Македонии я осталась одна. Без семьи.

Их я потеряла.

Тогда, очень сильно ковыляя, я вышла из больницы и села на бордюр. Как раз прошел дождь и асфальт был грязным, но разве это важно? Я и так была грязной. В душе.

Трясущимися пальцами я достала телефон и попыталась позвонить Кириану.

Вот только, не смогла этого сделать.

Мой номер был добавлен у него в черный список.

Глотая слезы я раз за разом пыталась дозвониться до Агеластоса. Не верила в то, что мой номер мог быть заблокирован. Наивная дура. А ведь жизнь ничему не учит.

Почему бы не поверить в сказку? Жизнь раз за разом дает пощечины, сбивая с лица розовые очки, а я все равно вновь их надеваю. Оправа уже сломалась и стекла покрылись трещинами, а я, глупая, я вновь нацепила очки. Думала, что через них мир кажется правильнее.

Но очки в очередной раз упали и окончательно разбились.

А реальность нахлынула с такой силой, что сшибла с ног и я рухнула на землю. Разбилась на части. Рассыпалась на куски.

Вот только, остатки сказочности еще остались в сознании и я решила, что, наверное, это какая-то ошибка. Может, Агеластос случайно бросил меня в черный список.

Я позвонила Калисе.

— Привет, — сказала, как только закончились гудки. Старалась держать голос ровным, но он все равно дрожал. — Можно попросить тебя о помощи?

— Конечно, но сначала скажи, куда ты пропала? Я ужас, как переживала.

— Да, я видела пропущенные от тебя. Извини, что не перезвонила.

— У тебя все хорошо? У тебя голос такой, будто ты плачешь. Или сейчас начнешь плакать.

— Нет, все хорошо. Но мне срочно нужно связаться с Кирианом Агеластосом. Можешь, пожалуйста, подойти к нему и сказать, что я прошу перезвонить мне?

— Слушай, я с удовольствием тебе помогла бы, но сейчас не совсем безопасно подходить к Агеластосу.

— В каком смысле?

— Его фанатки недавно растерзали его девушку и теперь высматривают любую, кто подойдет к нему. Извини. Я бы рада помочь, но я сама боюсь его ненормальных поклонниц. Хотя, могу попросить у кого-нибудь из парней передать Агеластосу твои слова. О, слушай, давай я так и сделаю.

— Девушку? — просила, понимая, что Калиса что-то перепутала. — У него нет девушки.

— Ну, я и правда ее так бы не назвала. Скорее просто первокурсница, которой он попользовался в аудитории после лекции. Но она потом так отчаянно бегала за ним, что нарвалась на поклонниц Агеластоса. Пожалуй, не буду рассказывать, что они сделали с ней в пустой аудитории. Прикинь, сюда даже полиция приезжала. А Агеластосу плевать. Он и бровью не повел. Вон уже зажимает новую. Интересно, а с ней что-то сделают?

— Ты что-то путаешь… Он не может прикасаться к девушкам…

— В каком смысле? У него какой-то запрет? Ну, тогда он его паршиво придерживается.

— Такого не может быть, — твердила, но остатки сказочности постепенно развеивались из сознания.

— Я, конечно, не хочу с тобой спорить, но я прямо сейчас смотрю на то, как он какую-то брюнетку зажимает во дворе университета.

— М-можешь их сфотографировать?

— Зачем?

— Пожалуйста, сфотографируй.

— Это немного странно, но ладно, — прошло около минуты молчания, после чего я ощутила, как телефон в руке завибрировал и услышала: — Все. Я отправила фотографии. Правда, они могли получиться смазанными.