Жизнь дала мне шанс и я не собиралась его терять.

Поскольку зрение постепенно все больше и больше ухудшалось, я не могла работать с бумагами, но я могла разговаривать с людьми, а, поскольку я уже многое знала о работе Агалии, она как раз направляла меня на переговоры. В основном, я разговаривала с моделями. Объясняла им все нюансы и, если все было хорошо, их передавали другим специалистам.

Свою работу я выполняла на максимум и подружилась с остальными помощниками Агалии. Я помогала им, а они помогали мне. Работа становилась полностью командной и от этого вообще не трудной. Наоборот, она приносила удовольствие.

Вместе с Агалией я была в Германии и Швейцарии. В Лугано у меня украли телефон и пришлось покупать новый. Из-за этого долго не могла позвонить соседке из Кастории, но, как только нашла блокнот, в котором записала ее номер, сразу же связалась с женщиной и узнала, что в моей семье все хорошо. Папе было уже куда лучше.

Поскольку зарплата была пристойной, я вскоре переехала в квартиру получше, но так же старалась экономить деньги. Собирала их, ведь хотела иметь почву под ногами. Да и после родов понадобится немало денег на ребенка. Сколько же всего мне хотелось ему купить.

Не выдержала и уже сейчас приобрела кроватку. Ее поставила в спальне своей съемной квартиры.

На часть заработанных денег нанимала учителей. Изучила английский и то, что могло мне помочь в работе. Толком не видя записей, было тяжело, но это помогало развивать память.

Я изменила питание, не забывала про отдых и часто гуляла. Не позволила себе ни разу упасть. Теперь это опасно.

Дышала полной грудью и жила на максимум.

Но…

Чего-то все же не хватало и пустота в груди была заполнена болью.

Она так отчетливо напоминала о Кириане.

Не было ни дня, когда бы я о нем не вспоминала бы. Отчетливо помнила тот момент, когда мы виделись в последний раз. Злилась на него. В какой-то степени даже ненавидела, но была благодарна Агеластосу за то, что он появился в моей жизни. Он подарил мне эмоции, о которых я не имела понятия. Кириан показал мне каково это жить по-настоящему.

И я была благодарна ему за сына.

Да, будет мальчик. Буквально недавно это показало УЗИ.

Я уже думала над именем, но вновь вспоминала о Кириане. Уже теперь он был моим прошлым, но я почему-то не сомневалась в том, что малыш будет его копией. Таким же голубоглазым блондином.

Живот становился все больше. Агалия, сказав, что я являюсь ее представителем, прислала мне одежду. Сказала, что я должна выглядеть соответствующее ей и эта одежда была невероятной. Юбки, блузки и платья. Все по фигуре и выделяя живот.

Но в повседневной жизни я ходила в спортивных штанах и толстовках, в которых толком не было видно фигуры. Еще и из линз переходила на очки.

Так, в очередной раз вернувшись с работы, переоделась и надела очки. Решила пойти за продуктами. Видела крайне паршиво, но привыкла к этой местности и кмагазину, который находился поблизости.

Из квартиры вышла в подъезд и, придерживаясь за стену, спустилась по ступенькам, после чего вышла на улицу.

Там оступилась, но удержалась на ногах. Разве что очки слетели с лица и упали на асфальт. Я присела, пытаясь их нащупать, но увидела очертания чьей-то руки, которая подняла мои очки.

— Спасибо, — я поднялась на ноги и протянула руку, ожидая, что мне отдадут мою вещь, но вместо этого чья-то массивная ладонь легла на мой подбородок и сжала его. Заставила приподнять голову.

— Где ты пропадаешь, Очкарик?

Я широко раскрыла глаза. Увидела очертания. Светлые волосы… Смуглая кожа… И такой знакомый голос.

Кириан.

Этот момент был подобен внутреннему апокалипсису. Аду, который протекал по венам вместо крови и своим пламенем сжигал изнутри. Испепелял и раздирал на части. В клочья.

Сколько бы Кириан не сопротивлялся и не боролся с тем, что он чувствовал к Чаре, она все равно окончательно сломала его. В какой-то степени даже подчинила. Стала центром всех и всего.

Побежденный, уже теперь думая о ней, Кириан не мог ничего отрицать.

Агеластос действительно хотел ее. Но не только тело. Всего Очкарика.

Желал отношений с ней.

Как же это дико. Никогда в его жизни не возникало желания быть только с одной. В девушках он личностей не видел и воспринимал их, лишь как тех, с кем можно было снять напряжение. Ему было глубоко плевать на то, что в тех девушках, которых он имел, помимо тел, были так же души, мысли, переживания. Его это не волновало. К побывавшим под многими, он не прикасался, но и девственниц теперь не мог. Они сами прыгали к нему в постель. Врали, что девственницами не являлись, а потом кричали от боли. Ничего не умели и начинали зажиматься. Слишком проблематично, как для развлечения на одну ночь.