Я же ненадолго отрешился от внешнего мира. Подключился к раскуроченному боту через технологический разъём и смог довольно быстро войти в систему, просто перебрав некий набор стандартных паролей администраторов. Далее, через список активных процессов и анализ использования ресурсов, выяснил, что же именно управляет железякой передо мной. Оказалось — это крайне легковесный процесс, завязанный на очень активный сетевой обмен. Иными словами — это значило, что все команды поступают извне, внутри почти никакой обработки не происходит.

Выработать противодействие этому было проще простого. Создав «ответную часть», имитирующую тот удалённый управляющий центр, я начал спамить на всех каналах и по всем сетевым идентификаторам командами, запускающими полное отключение или вход в спящий режим.

Роботы тут же начали вести себя крайне странно — замирать на доли секунд, прекращать огонь в случайные моменты времени, а иногда и просто падать. Полностью перебить поток основных управляющих команд было не в моих силах, но всерьёз снизить боеспособность вражеской армии у меня получилось вполне.

А дальнейшее было уже делом техники. Запеленговать источник управляющих сигналов, который оказался в одном из скрытых от наблюдения отсеков. Послать туда ударную группу из подтянувшихся людей Василя. Уничтожить передающую аппаратуру, используемую для трансляции приказов, и вытащить горстку упирающихся людей в штатском.

После этого, оставшиеся роботы уже полностью подчинились мне. Увы, пережила бой лишь жалкая горстка, меньше пары десятков, в основном — ремонтники, подносчики и прочие «мирные» специализации. Из чисто боевых сохранилась одна ракетная платформа, одна с плазменной пушкой, два пулемётных бота и один — с гипербластерами.

Загнал их в дальний отсек, чтобы не мозолили глаза и не нервировали живых людей, которые и так после происшествия были на взводе. Тут же поменял все коды доступа, обновил прошивки, отключил доступ через технологические консоли — короче, сделал всё, чтобы кроме меня эти железяки больше никому и никогда не подчинялись.

Уже после этого прошёл к пленным, которых загнали в отдельный отсек. Снегирь и Струев уже тоже находились там — видимо, как заваруха началась, тут же побросали все свои дела и прибежали на помощь.

Тут же, за поворотом — чтобы не слышали остальные — допрашивали одного из диверсантов, судя по мутным глазам, с помощью химии. Мне даже не понадобилось разоблачаться и доставать автодок, с задачей развязывания языков справлялись и без меня.

Струев нависал над стоящим на коленях щуплым мужичком, Снегирь стоял рядом, сложив руки на груди.

— Кто отдал приказ?

— Не знаю.

— Как вы получили приказ?

— По шифрованному каналу.

— Вы всегда получаете приказы таким образом?

— Да.

Оттеснив Струева в сторону, сам склонился над пленным и задал интересовавший меня больше всего вопрос.

— Был приказ убивать сдающихся десантников?

— Да.

— Как он звучал?

— Настроить роботов на убийство всех живых, включая наших бойцов и членов команды.

— Вы можете быть уверены в том, что получили приказ именно от вашего начальства — от командования Мироновых?

— Да.

Повернулся к Струеву и Снегирю.

— Я забираю его у вас. Ненадолго… Потом закончите.

Мироновы сделали нам настоящий подарок. У меня просто в голове не укладывалось, как можно было так подставиться.

Хотя, если не я — возможно, всё закончилось бы совершенно иначе. Просто не осталось бы живых свидетелей, тех, кто задаст неудобные вопросы. А фанатики-исполнители сгорели бы в огне взрыва. Наверняка это были очень мотивированные и верные люди, действующие ради чего-то гораздо большего, чем их текущая жизнь.

А ещё, возможно риск провала и учитывался теми, кто спланировал операцию. Но что для них мнение какой-то пары сотен десантников и экипажа захваченного корабля? Когда всегда можно набрать и обучить таких ещё?

Вот только, я так не думал.

Не дожидаясь ответа Струева, подхватил пленного, активировал ускорители и рванул прочь из корабля. Правда, на выходе едва не приложил свою драгоценную ношу головой об угол — немного не рассчитал изменение центра тяжести, из-за чего плохо вписался в поворот. Но тут же внёс все необходимые корректировки, выровнял траекторию полёта, и, оказавшись снаружи, уже плавно и без рывков поднялся обратно на трибуну.

Картинным жестом бросил человека Мироновых перед собой и оглядел нашу импровизированную площадь, уже второй раз используемую для публичного выступления.