Поганая ситуация.

Вершинин

Слышу лишь шум и шаги по коридору, наверняка уже собирает чемодан, сейчас пошлет меня в интересном направлении и захочет уйти, чтоб не посягал на ее свободу в сотый раз.

Интересно, а так будет всегда с ней?

Первые признаки моего помешательства на этой строптивой девчонке уже налицо: вспышки ревности, замашки собственника. Что дальше? Я посажу ее дома, запрещу работать и выходить куда-либо без меня? Да, пиздец моей нервной системе и человеческому облику подкрался незаметно.

Делаю очередную глубокую затяжку. Надо идти останавливать Орешкину пока единственным мной изученным и проверенным способом. Но как только я тушу сигарету в пепельнице, она появляется сама и без чемодана.

А это уже прогресс.

Стоит, глазки опустила, словно ученица седьмого класса у доски, не выучившая географию. Хмурю брови, смотрю, как Даша водит пальчиком по столу, сдерживаю улыбку, хочется усадить ее на этот самый стол и зацеловать.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Да, я хотела, точнее, хочу, — вскидывает на меня свои синие глаза, кусает губы, поправляет волосы. — Жених — он совсем не жених, Прохоров вообще не по женщинам.

Какой странный поворот событий, сын олигарха что — гей? Интересно, я буду ревновать ее к гею?

— Значит, жених все-таки был?

— И вообще, это странно с твоей стороны настаивать на моем увольнении, заметь, я не психую, не кричу, не собираю чемодан, а веду конструктивную беседу.

— Конструктивная ты моя, ты с темы-то не съезжай.

— Нет, Прохоров не жених, но я его знаю, мы учимся в одном университете, а здесь я на практике, и мне нужна эта работа.

— Зачем соврала?

— Не знаю, там эта твоя Ирина терлась около тебя: «Ромочка, тебе подложить салатика, Ромочка, возьми вот этот кусочек», — Орешкина скривила губы, копируя Ирину.

— Ревнуешь? — улыбаюсь, медленно подхожу, притягивая Дашу к себе, ну точно — пацан пацаном, совсем голову теряю рядом с ней.

— Конечно, Роман Александрович, вы такой привлекательный мужчина, но с отвратительным характером.

Ее ладони гладят мою грудь, глаза хитрые.

— Все равно пойдешь писать заявление, не понравилось мне, как тот Коля очкастый на тебя похотливо смотрел.

— Коля? При чем тут Коля? Коля совершенно безобидный парень, помогал мне.

— Гей?

— Почему гей? Я не знаю.

— Его счастье, если он такой. А про жениха я еще проверю.

Глазки такие наивные, моргает пушистыми ресницами, облизывает губки, а я чувствую, как возбуждаюсь, прижимаюсь к Даше плотнее, даю почувствовать свою эрекцию.

— Рома, ты опять начинаешь?

— Что начинаю?

— Ты сам понимаешь, что начинаешь.

— Скажи это сама.

— Ты возбужден.

— Очень возбужден.

— Пока мы не решим вопрос с моей работой, дальше можешь не продолжать.

— Все уже решено, — целую девушку в шею, нежно ведя языком до мочки уха, засасывая ее, сжимая упругую попку, задирая подол платья. — Будешь работать у меня секретарем, а потом что другое придумаем.

— У тебя? Твоим секретарем?

— Да, Орешкина, да: и квартиру не спалишь, и всегда на глазах.

— Но… Рома… Рома, подожди. У тебя что, нет секретаря?

— Есть, заболела, отпустил, а потом позвонила, говорит, на больничный пошла. Дашка, давай уже снимем все эти тряпки, потом договорим. Чувствуешь, как хочу тебя?

— Я даже не знаю.

— Что ты не знаешь? Давай я тебе покажу, как стоит.

— Рома!

— А то ты не видела, как вспомню твой сладкий ротик на моем члене, крышу сносит.

Подхватываю ее под ягодицы, усаживая на стол, спускаю с плеч платье, продолжая целовать шею, от нетерпения прикусывая нежную кожу. Даша стонет, выгибает спину, уже не задает вопросы, запускает пальчики в мои волосы.

Добравшись до груди, оттягиваю кружево лифчика вниз, обнажая грудь. Сжимаю оба полушария, сосочки набухли и торчат, облизываю языком каждый из них, втягивая губами, причиняя боль, отчего Даша вскрикивает, дергается в сторону.

В полумраке кухни вижу ее глаза, в них разгорается настоящий пожар страсти, в котором я точно сгорю дотла. Сняв рубаху, бросаю ее на пол, расстегивая ремень, ширинку, Даша ерзает на столе, пытаясь снять колготки, помогаю ей, когда справляюсь со своей одеждой.

Платье, белье — все разбросано в разные стороны, теперь она совсем обнаженная, такая невероятно красивая, облизывает губки, смотрит на то, как я сжимаю свой стояк. Тянется ко мне сама, целует, царапая плечи, а я уже не могу остановиться.