— А-а-а-а-а-а… черт, блин… а-а-а-а-а.

— Орешкина, ты решила оставить меня без жилплощади?

— Зачем в лицо-то?

— Затем, чтоб не кайфовала здесь одна без меня, вредительница.

— Да я просто… так получилось… я не хотела… и вообще… что ты делаешь?

Роман раздевается, бросая одежду на пол, вынимаю наушники, хочу выключить музыку в телефоне, что лежит на широком бортике ванны, но пальцы мокрые, тот соскальзывает и летит — нет, хорошо, что не в воду, а на коврик. Теперь музыка звучит из динамиков, а Вершинин уже снимает белье и забирается ко мне.

— Дай сюда, ведь сломаешь, — берет из моих рук наушники, кидает в ворох одежды, садится в ванну, вода вот-вот может перелиться за края, но его это нисколько не смущает.

— Я вообще-то хотела побыть одна.

— Ты была одна весь день.

— Это не так, твои соседи мне составили компанию, а еще приняли меня за проститутку и воровку.

— Что обидней?

— Не поняла?

— Что обидней — проститутка или воровка?

— Да все обидно, я ведь ни та, ни другая.

— Конечно, ты ни та, ни другая, ты просто ходячая катастрофа и недоразумение.

— Почему это…

Не успела тогда возразить, Рома оказался так близко, я видела, как в его темных глазах отражались неяркие огненные блики, как расширились зрачки. А потом он меня поцеловал, руками обхватив за талию, усаживая на себя верхом. Поцелуй настойчивый, от него пахнет кофе и сигаретами, ладони сжимают ягодицы, а я чувствую между своих ног возбужденный член.

Отвечаю, целую сама, совсем забыв, что вот буквально полминуты назад мы почти ругались, трусь раскрытой промежностью о его стояк. Член скользит по раскрытому лону, задевая клитор, из груди вырывается тихий стон.

Господи, как у него так получается управлять моим телом? Одним касанием, движением заставлять забывать о всем на свете и только чувствовать его. Хотеть его.

— Хочу тебя, сладенькая, весь день хочу свою сладкую девочку.

— Сладенькую?

— Безумно сладенькую.

Меня возбуждают даже его слова.

Резко приподнимает меня за талию, впивается в набухший от возбуждения сосок губами, сосет его, лижет, покусывает. Я царапаю его шею, прижимаясь плотнее, подставляя под ласки вторую грудь.

Сердце бешено бьется о ребра, дыхание сбивается, ерзаю от нетерпения сама, вскрикиваю, когда Вершинин накрывает мое максимально раскрытое перед ним лоно рукой, скользит пальцами между половых губ, натирая клитор.

— Рома-а-а-а-а… а-а-а-а-а… а-а-а.

— Да, сладенькая. Какая же ты горячая и мокрая, иди ко мне, не могу больше.

Опираюсь о его плечи, смотрю в глаза, а вижу только желание и необходимость во мне этого сильного и взрослого мужчины. Это подкупает, завораживает, сама опускаюсь на его член, медленно заполняя им себя. Двигаюсь, как хочу сама, кручу бедрами, он распирает изнутри, задевая самые чувствительные места, то упираясь почти в шейку матки, до сладкой боли пронзая тело, то почти выходит.

— Рома.

— Да, сладкая. Да, моя сладкая девочка. Да, вот так, глубже, еще.

Сама не знаю, чего хочу или прошу, но внутри все невероятно остро, удовольствие скручивает тугим узлом, возносит на вершину блаженства, с которого мне не страшно упасть и разбиться.

Не знаю, сколько прошло времени, но кажется, вода кипит между нашими телами, Роман целует шею, прикусывая губами кожу, сжимает ягодицы. Кричу в голос, когда его пальцы касаются попки, они растирают и надавливают на тугие мышцы ануса.

Член набух еще больше, Роман приподнимает мои ягодицы, насаживая на себя. Эмоции переполняют, внутри словно лопается натянутая струна, меня накрывает невероятное удовольствие, я кончаю, сокращаясь на его члене.

— Да… а-а-а-а-а… Роман… а-а-а-а-а-а-а… не могу… кончаю… а-а-а-а-а, боже мой.

Вершинин рычит, резко снимает меня со своего члена, прижимает к себе, чувствую, как он пульсирует, трусь о него сама, продлевая свой оргазм, стимулируя клитор. Он кончает с глухим рыком, упираясь мне в грудь лбом, сжимая до синяков талию.

— Дьявол, Орешкина, и откуда ты только взялась, мне даже дышать больно.

Это было так невероятно, порочно и красиво. С этим мужчиной все невероятно. А потом были быстрые сборы в ресторан, потому что Тимофей должен был подъехать через полчаса.

— Даша? Ты выбрала, что будешь?

— Нет.

Смотрю на Романа, облизываю губы, чувствую, как горят мои щеки.

— Если ты будешь на меня так смотреть, то придется увести тебя в туалет. Выбирай: мужской или женский?

— В туалет?