— Эта девушка, не я.

— Катя?

— Не знаю, кто она, нас не представили.

— С чего ты так решила?

— Если женщина хочет серьезно поговорить с мужчиной, она либо его бросает, либо беременная.

— У тебя такой большой опыт в отношениях?

Вершинин подходит совсем близко, вот на его губах уже легкая ухмылка, обнимает меня за талию, заглядывает в глаза.

— Нет, небольшой, просто я женщина. Что будем делать со Ржевским?

— Ничего, пусть сам разбирается, не до него и его любовниц сейчас. Мне надо отъехать, Тимофей отвезет тебя домой, я сказал ему.

— Куда отъехать?

— Нарисовалась деловая встреча.

— А можно я с тобой?

Совсем не хочу быть одна, так привыкла к нему, что даже не представляю, что буду делать.

— Нет, сладкая, это скучное и неинтересное мероприятие, я недолго, обещаю.

— Сейчас кто-нибудь зайдет и увидит, как начальник обнимает свою секретаршу.

— Не будем разбивать стереотипы, пусть все знают, что ты со мной спишь.

Улыбается, целует, а мне даже уже все равно, что кто-то может зайти на самом деле.

Отрывается, уходит в кабинет, потом возвращается уже в пальто, в руке ключи от машины, подмигивает. Сажусь в кресло, все мысли снова возвращаются к папе, его знакомой и делах, которые он задумал.

Набираю номер сестры, но та не отвечает, зато звонит Прохоров.

— Слушаю тебя.

— Это я должен слушать тебя. Что ты там наплела про меня?

— Я? Про тебя? Федор, ты тебе льстишь, я не то что ничего не говорю про тебя, я даже не думаю о тебе. У меня есть мужчина, мужчина во всех смыслах — и не тех, что близки тебе.

— Дымова, ты опять несешь чушь? Не было у меня ничего с тем парнем, не было и не могло быть! — Федор кричит в трубку, но он может орать сколько угодно и хоть на весь штат, мне все равно.

— Федор, прими уже себя таким, какой ты есть, поверь, станет легче.

— Совсем больная! Я не гей и не был им никогда!

— Конечно, да, это у меня отсасывали на новогодней вечеринке.

— Даша, ты все не так поняла.

— А знаешь, Федя, я тебе благодарна, вот реально хочу сказать спасибо, если бы не твой случайный минет, то я бы не приняла определенных решений и не встретила мужчину, которого полюбила.

— Дымова, ты пьяная?

— Да, Федор, но только от любви, — сижу, кручусь в кресле, мечтательно смотрю в окно, там уже стемнело, почти конец рабочего дня.

— Я приеду, и мы во всем разберемся.

— Не торопись, на океане сейчас, наверное, шикарные волны. И вообще, Феденька, желаю тебе огромной любви, целую.

Отключаюсь, не дав больше ему ничего сказать. Я на самом деле поймала себя на мысли, что не сержусь на Федора, он, можно сказать, мой купидон, если купидоны бывают геями.

Если бы не он, я бы не поспорила с Машкой, не отправилась бы в этот город, не встретила бы Вершинина в банке — с его темными и полными порока глазами.

Даже не по себе стало от этих мыслей.

Позади раздался кашель, повернулась, Тимофей стоял в дверях приемной.

— Мы едем домой?

— Уже пора?

— Да, почти все разошлись.

— Тимофей, а ты знаешь, куда поехал Роман Александрович?

Мне так захотелось его увидеть! Посижу тихо в уголке, даже не буду мешать деловой встрече. Не хочу быть дома одна, совсем не хочу.

— Знаю.

— А ты отвезешь меня туда?

— Было велено отвезти домой.

— Ты словно всегда выполняешь то, что велено?

— Да.

— Кто бы говорил.

Тимофей замялся, опустил глаза, такой забавный, тонкая черная укороченная дубленка, черная водолазка, волосы зачесаны назад, уложены гелем. Такой мафиозный образ крутого парня. Понты наше все.

— Или скажи куда, я поеду сама.

— Самой не велено.

— Тогда отвезешь?

— Отвезу.

— Я быстро, только в туалет сбегаю.

Помчалась вприпрыжку, совсем забыв о том, что умные девушки не следят за своими парнями, а любопытство — это грех.

Вершинин

— Я бы сказала, что ты совсем не изменился, но это не так. Рома, ты стал очень привлекательным мужчиной, харизматичным, мужественным.

— Ты позвала меня, чтоб делать комплименты? Не утруждайся.

— Я говорю совершенно искренне, это ты всегда сидишь и во всем ждешь подвоха. Расслабься, я не претендую на твою свободу, просто оказалась вновь в этом городе и решила увидеть старого знакомого.