— Готово. Купил еще уколы, сказали, что они быстрее подействуют.

— Уколы?

— Ты боишься уколов?

— Нет, но это, наверно, дорого.

— Нет, не очень. Так куда тебя везти, Даша Орешкина, в Иваново?

— Иваново? Зачем в Иваново?

— Ты, случайно, головой не ударилась? — Роман начал трогать своими огромными ручищами мою голову, сняв берет.

— При чем тут голова?

— Потому что вопросы глупые задаешь. Может, сотрясение.

— Нет, сотрясения точно нет. Сотрясение, я знаю, как бывает.

— Откуда?

Чуть не ляпнула, что заработала его в том году, катаясь в Куршевеле на лыжах.

— Давно, маленькая еще была.

— Так куда?

Вершинин посмотрел на часы, потом снова мне в глаза, а у меня точно что-то заело, как у сломанной куклы. У него и правда красивые глаза и щетина на щеках, так и хочется потрогать. Странные он вызывает эмоции.

— В гостиницу, — почти прошептала, а потом поняла глупость своего ответа, залилась краской.

— В гостиницу? — левая бровь мужчины поднимается, на губах ухмылка.

— Так мне переночевать надо где-то, у меня больше нет знакомых в городе. Есть Коля с работы, консультант в кредитном отделе, я могу позвонить ему, но надо телефон зарядить.

Тут взгляд Романа меняется, он как-то странно сжал челюсть, повел подбородком.

— Коля — это очкастый такой?

— Да, а откуда?..

— Коля перебьется, маленький еще.

Машина резко дергается с места, я едва успеваю ухватиться за ручки, сапог падает на ногу, я хочу кричать от боли, но сдерживаю себя, прикусывая губу. И что его так могло рассердить? Ведь он рассержен, я правильно поняла?

— Мы в гостиницу?

— Да, за городом есть одна.

— Почему за городом, мы вот только проехали вывеску «Отель».

— Ты знаешь, что в этом так называемом «Отеле»? Грязное белье, прокуренные номера с клопами, в которые проститутки обслуживают своих клиентов.

— Прямо там?

— Хочешь пополнить их ряды?

— Нет, нет, конечно.

Замолчала, отвернувшись к окну, вечерний город мигал новогодними огнями: гирлянды, наряженные на площадях елки, шел снег, так красиво. Машина уверенно ехала вперед, а меня начало клонить в сон. Доктор дал таблетку, может быть, это она начала действовать.

Укрылась шубкой, повернувшись на левый бок, вытянув правую ногу, хорошо, что места было много. Глаза закрывались сами, я так сладко проваливалась в сон, слыша лишь шум дворников и шин по асфальту.

И почему мне было совсем не страшно с ним куда-то ехать?

Мужчина во сне целовал в шею, губы горячие, а меня выворачивало от желания. Вот он спускается поцелуями вниз, ключица, грудь, лижет сосок, а потом накрывает его губами, посасывая, покусывая. Я дергаюсь от удовольствия, чувствуя, как жар опускается ниже, как от возбуждения сокращаются мышцы влагалища, как я моментально становлюсь влажной.

Я не знаю, где я, с кем, но мне невероятно хорошо. Он мнет руками бедра, вот уже целует живот, который подрагивает и покрывается мурашками. Ниже, еще ниже, я чувствую его дыхание на бедрах, я максимально раскрыта перед ним. Но мужчина дразнит меня, играет, облизывает сначала большие половые губки, задевая языком выделяющийся клитор. Чуть поднимает под ягодицы, я раздвигаю бедра шире, а он, как животное, начинает скользить языком вдоль промежности, собирая мою влагу.

Боже мой, это невероятно, это просто невероятно, дыхание сбивается, я кричу, а мужчина, останавливаясь, начинает трогать пальцами вход во влагалище. Слегка проникает внутрь, накрывая губами клитор.

— До чего сладкая у тебя девочка. Такая гладенькая, такая вкусная.

Господи, что за пошлость, но его слова возбуждают.

Голос хриплый, чуть слышный, от него начинает трясти еще больше. Тело скручивает, я готова кончить в любую секунду, только бы он не останавливался.

Вершинин

Зачем вообще поперся за город, не понимаю? Ведь собирался в другое место, точнее, в два места: к себе или к Ирке. Даже позвонил ей еще из офиса, сказала, что ждет. Наверняка уже намазала свои силиконовые сиськи маслом, чтоб зажать между них мой член. Хоть и имплантаты, но выглядят красиво.

Она всегда ждет, всегда готова, всегда без претензий, странная, конечно. Ей тридцать, мне нравятся такие женщины, которые знают чего хотят, которых не надо убалтывать и уламывать, а еще совершать эти немыслимые брачные игры: цветы, конфеты, кино, вино.

Девушка рядом вздохнула, посмотрел.

Даша спала, вот самое правильное решение — уснуть. Повернулась на бок, накрылась шубкой, я опустил спинку сидения чуть ниже, она простонала, а я покрылся липким потом.

Вот до этого она стонала совсем не так, но все равно било по нервам и чертовски возбуждало. Да, Вершинин, добро пожаловать в пубертатный период. Если я по дороге от ее стонов кончу в штаны, это будет даже нормально.