— Понял шеф, все будет, если…

Даже не хочу слушать, что там если, Тимофею сказали, Тимофей должен взять и выполнить, а как — меня это не волнует.

Поднимаюсь на второй этаж, на ходу разуваясь, скидывая куртку, расстегивая рубашку, кидаю телефон на кровать, в ванной уже снимаю брюки и белье. Стоя под горячим душем, даже не хочу смотреть вниз, потому что знаю, член стоит, словно в сговоре с Орешкиной.

Смешная фамилия, она сама смешная и трогательная, а еще невероятно сексуальная и сучка дерзкая. Пытаюсь расслабить мышцы, запрокидываю голову, машинально скольжу рукой вниз, задевая член, он становится еще больше. Сжимаю пальцы, дрочу себе, оттягивая крайнюю плоть, яйца сводит. Вот сейчас все реально, и мне на самом деле придется передернуть в душе.

Перед глазами Дашины розовые пухлые губки, а еще фантазия рисует, какая у нее сладкая киска, которую хочется вылизывать и вылизывать, выбивая из девушки стоны.

Натираю член яростнее, из груди вырывается хрип, ноги почти подкашиваются, все мышцы напряжены. Кончаю, стреляя спермой в кафель душевой, ее тут же смывает вода, ласкаю яйца, а второй рукой, сжатой в кулак, опираюсь о стену.

— Чтоб меня… сука, дожил.

Орешкина

Стою на одной ноге в довольно милой и уютной комнате, рядом искореженный чемодан, дорожная сумка, за окном ночь. Да, дожила ты, Орешкина, столько приключений за один день еще не было никогда. А еще этот эротический сон. Господи, такое откровенное не снилось никогда, да такого и в реале никогда не было.

Посмотрела на закрытую дверь, Роман ушел, хлопнув ей, словно я сама напросилась к нему, и теперь он пожалел об этом. Просила отвезти в гостиницу, сам виноват, что привез к себе домой. Села на кровать, размотала бинт, посмотрела внимательнее на ногу, ну, не так все и плохо, чуть опухла, но не страшно. Попыталась пошевелить, больно, но терпимо, наверно, обезболивающее еще действует.

Достала из кармана шубы телефон, полезла в сумку за зарядным устройством, включила, гипнотизируя экран. Вот он мигнул, пошел заряд, сразу оповещения о входящих сообщениях и непринятых звонках.

— Черт! Вот же черт!

Несколько пропущенных от сестры, один от отца, а вот это уже не совсем хорошо. Не стала читать сообщения из социальных сетей, хотелось уже забыть этот день, принять душ, лечь в нормальную постель. Поковыляла в ванную комнату, очень даже мило, душевая кабина, раковина, большое зеркало, есть полотенце, а еще женский гель для душа с ароматом ванили.

Это кто у нас любитель ванильки?

Брутальный Роман Александрович?

Или его пассия?

Пока снимала блузку, оторвала со злости две пуговицы, те покатились по кафельному полу. И чего так меня вывел этот гель? Стою под горячим душем, это лучшее, что случилось со мной за эти сутки, а еще — когда Роман носил меня на руках. За сегодня это было слишком много раз.

Роман.

Красивое имя.

И сам он красивый. Такой мужественный, сильный.

Снова вспомнила его темные глаза, руки, а потом тот сон и откровенные ласки языком и губами какого-то мужчины между моих ног. Внизу живота сразу разлился жар, запах ванили от душа заполнил пространство, накрыла грудь рукой, чуть сдавила сосок.

— Ох… черт.

Стыдно было признаться самой себе, но я с ума схожу от оральных ласк, а вот именно сейчас о них думать странно, других мыслей хватает. Отдернула руку. Но только смыла пену с тела и волос, как из душевой лейки полилась холодная вода.

— Ай!

Отпрыгнула в сторону, наступив на больную ногу, снова закричала. Кое-как выбралась, промокнула волосы, закуталась в полотенце, допрыгала до кровати. Спать хотелось ужасно, но надо было намазать ушиб и еще как-то сделать себе укол. Я ведь такая самостоятельная и отказалась от помощи. Разложила рядом все купленное Романом в аптеке. Ну вот, намазать я намажу и забинтую, скорее всего, как смогу, но укол — нет, не смогу.

Телефон разразился веселой трелью.

— Да.

— Что да? Балбесина! Даха, ты куда пропала?

Младшая сестренка Маша паникует. Но, скорее всего, она звонит не от волнения за меня, а лишний раз посмеяться. Мы с ней погодки, мамочка не успела родить меня, как забеременела этой «занозой в заднице». Сколько ее помню, постоянно строит из себя самую умную, она у нас надежда и опора, будущее семьи, без которого мы все скатимся в бездну нищеты и убогого существования.

— Почему телефон отключен?

— Разрядился, что он, не может разрядиться?

— Конечно, может, у тебя все что угодно может с ним случиться, я бы не удивилась, если бы его волки унесли в лес.

— Маш, какие волки? Какой лес?

— Лохматые и зубатые, а лес дремучий, как ты.

— Что вечно за мнение, что я такая беспомощная?

— Ну… как сказать, — Маша протянула, я фыркнула, сейчас начнет учить старшую сестру жизни, припоминая все, что было. Надо пресекать это сразу.

— Мария! Отец зачем звонил?