— Но… твой отец уверил, что ты согласна… — озадаченно сообщает зло.

— Мой отец?

Голова гудит, вся эта обстановка вокруг давит, хочется сбежать, сбежать и научиться дышать заново. Без фальши в легких и смрада в среде. Я собираюсь сделать шаг к выходу, но на мой локоть ложатся стальные пальцы и, больно сдавив, останавливают.

— Ника, сейчас гости будут вас поздравлять. — непроницаемо шепчет тот самый дезинформирующий брехун-отец, не давая возможности сдвинуться с места.

— Не с чем меня поздравлять! — протестую в ответ. — Я не собираюсь…

— Замолчи сейчас же. — тихо и зло грозит он. — Не позорь нашу семью перед всеми этими людьми! Мы с тобой все обсудим дома.

— Папа, ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь! — он оттаскивает меня в сторону, чтобы нас никто не слышал. Смотрит враждебно, словно я не его дочь, а неблагодарное ничтожество. — Его семья помогла нашему семейному делу, без их денег моя компания разорилась бы.

— То есть… — криво усмехаюсь, понимая суть происходящего. — ты меня продал?

— Ну хоть какая-то польза от тебя должна быть. — откровенно выплевывает папа и слова врезаются маленькими острыми шипами, беспорядочно кружащими и режущими кожу. Слезы сами подступают к глазам, но я быстро отворачиваюсь и, подняв немного подборок, приказываю им валить нахрен обратно и помалкивать. Он не заставит меня плакать. Ни хрена. Не дождется.

Мама взволнованно направляется к нам, но до того, как ей удается подойти, он ехидно уточняет:

— Хочешь огорчить маму и оставить ее бедствовать на старости лет? Дело твое…

— Все в порядке? — взволнованно интересуется мама, останавливаясь между нами, переводя взгляд с меня на отца и обратно.

— Да, мам. — вру я и изо всех сил пытаюсь улыбнуться. — Я просто перенервничала, а папа меня успокаивает.

Биологический отец-мудожнец довольно кивает, мама умильно расцветает в улыбке, а я лишаюсь почвы под ногами, потому что не могу найти глазами того, к кому хочу прижаться сейчас больше всего.

Я не знаю, что мне делать, не знаю, как себя вести…

Проще всего — послать всех в гребанный парадайз, чтобы самоудовлетворялись конями. Но… я не могу… Не могу из-за мамы.

Стою безвольной куклой и бледно улыбаюсь неизвестным мне людям, спешащим поздравить жениха с невестой с эдаким чудесным и счастливым событием в их жизни. Затяжной легион шелеста фешенебельных платьев и щегольских смокингов, кажется, никогда не закончится и затянет меня окончательно в воронку обмана, а ведь меня уже и так порядком придавило всем происходящим вокруг. Сдавило внутренности и вывернуло наизнанку… Не представляю, как выкрутиться, как ускользнуть и испариться… как сильно ущипнуть себя, чтобы проснуться? Легкие ломит от фальши, обмана и горечи отцовской правды, которую он подарил мне вместо благословения, ни секунды не заботясь о том, какие шрамы останутся внутри меня… Хотя, разве его когда-то то это волновало… Нет… Минутная иллюзия собственной значимости обернулась полным кошмаром.

— Ты сердишься? — сквозь пелену плотного тумана обеспокоенно интересуется Дарт. После того, как заботливый попочка-делец вернул меня новоявленному жениху, последний крепко держит мою руку и периодически подносит ее к губам. Каждое новое касание — болезненная пытка.

Я поворачиваю на него голову и усмехаюсь. Нет. По странности на него я совсем не сержусь.

— Нет. Но нам надо будет поговорить.

— Обязательно. — улыбается Темнейшество. — Хочу, чтобы ты была счастлива и ради этого я готов на все. — неприятный холодок прокатывается по телу, но Даниил не замечает, и задумчиво продолжает, вколачивая острую порцию гвоздей в мою тьму. — Кстати, странно, почему твоя сестра с Эриком нас не поздравили. Давно не вижу их в зале. Они как-то быстро уехали…

«Следующая станция — дно.» — подсказывает задница-предсказательница. Замечание меня отрезвляет, выводя на поверхность из состояния оцепенения.

— Как долго нас уже поздравляют? — кусая губу, обеспокоенно спрашиваю Дарта.

— Эммм… час или полтора. А что?

— Вспомнила кое-что важное. Мне надо уехать. Срочно. Можно?

— Сейчас? — удивляется, но ни о чем не догадывается. — Что-то случилось? Давай я отвезу.

— Лучше… можешь, пожалуйста, прикрыть мое отсутствие или ранний отъезд? — не знаю получается ли у меня улыбнуться, но я стараюсь. Очень, до боли в легких и лицевых мышцах. Наши отцы куда-то вышли и это мой шанс уйти…

— Будем действовать, как команда? — без всякого чувства стыда, притягивает меня к себе.

— Здесь же люди, — намекаю я, отворачивая голову от поцелуя.

— Все понимают желания жениха. — вливает мне в уши гипнотические звуки, но на мне появилась булавка накуси-выкуси, блокирующая любые попытки захвата.

— Давай не при людях, пожалуйста. — стесняшкой отзываюсь и он, к моему большому облегчению, сдается и выпускает птицу из клетки.

Еле сдерживаясь, чтобы не выбежать из зала, я несусь к выходу и, оказавшись на улице, дышу так, словно все это время меня насильно удерживали под водой, проверяя мою выносливость. Легкие живы, но психика бьет тревогу, оказавшись под флером бурной фантазии…