Когда до меня дошло что это значит, я в ужасе вскочила с места, истошно закричав. Миссис Блэквуд уронила мел, взвизгнув от неожиданности.

— Сволочи! Какие же вы все сволочи! Ублюдки! Ненавижу вас всех! — я заорала что есть сил.

Отшвырнула от себя стул, в каком-то диком состоянии аффекта перевернула парту. В руках появилась ослепляющая сила. Я начала все крушить. Все, что видела. Пинала мебель, швыряла учебники с соседних парт. Смахивала все на пол. И кричала раненным зверем.

За что они так со мной?! За что?!

— Диана… — учительница прижалась спиной к доске, ошарашенно выпучив глаза.

В классе поднялся невообразимый шум, от которого у меня заложило в ушах. А может от своего ненормального, нездорового крика.

Кто-то останавливает меня, жестко выкручивая руки. Я даже не могу ничего различить. Словно пелена на глазах.

— Остановись! С ума сошла?! — в меня впиваются знакомые до боли глаза.

— Пошел вон! Убери руки! Вы все — грязные животные! Гореть вам в аду! Всем до единого!

Вырываясь, я расцарапала Торнхиллу лицо до крови. Отшатнувшись от меня, он замер на какое-то время, а потом схватил с парты письмо. Принялся читать. Глаза быстро забегали по ровным строчкам.

Я громко засмеялась неестественным каркающим смехом, пошла между рядами. Девушки настороженно вжались в парты. Только сейчас я заметила, что в моей руке острый циркуль. Начала снова смеяться.

— Ну да, еще скажи, что ты не знаешь, что там!

— Дианочка… — пролепетала миссис Блэквуд.

— Что это?! Просто ответь, что это такое?! — повторил он, размахивая бумагой.

— Спроси у своих любимых друзей. Вы же так близки. Ааа, тебя не посвятили? Ты, кажется, впервые за бортом, Торнхилл.

— Горилла, ты спятила? — Янг поднимается с места.

— О, один ожил… — хмыкаю я, зло вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Да, опять плачу на виду у всех. В который раз.

— Ну и что это за чертовщина?! — гаркнул Алекс, подняв письмо в воздухе и оглядывая класс. — Какой аукцион? Какой лот?

Все молчали, избегали его взгляда.

— Эмили!

— Что Эмили? — та дернула плечиком, усиленно разглядывая свой маникюр. — Я не причем.

— Да что ты? Так я и поверил. Джекс?

Лучший друг Алекса отвернулся к окну, словно там появилось что-то жутко интересное.

— Джексон! — Торнхилл схватил его за грудки, дергая с мечта.

— Полегче! Ошалел, что ли? Руки убери!

— Что это, мать твою, такое?!

— Что ты прицепился ко мне? Что, да что… Трусы твоей русской принцессы продавать будут! Вот что!

Опустив руки, Алекс уставился на него в полнейшем шоке.

— Что? — севшим голосом переспросил он.

Балаган какой-то, нет слов.

Схватив свои вещи, я бросилась вон из класса.

— Ты разбогатеешь, Горилина! Это все будет по-настоящему твое! Мы не обманываем, твой счет им дали! — крикнула мне в след Эмили. Голос ее был при этом жутко довольный.

Она наслаждалась происходящим.

ГЛАВА 8

ДИАНА

День аукциона наступал слишком быстро. Я так и не смогла ничего придумать. И денег, чтобы выкупить свое же белье на этом проклятом аукционе, у меня не было.

Два дня назад, когда я получила то злополучное письмо, я была сильно не в себе. Миссис Блэквуд доложила об инциденте классному руководителю, и с той у меня состоялся серьезный разговор. Мне не хотелось рассказывать ей правду, потому что я знала, что она ничего не сможет сделать.

Миссис Клерман хорошая, но, увы, ее слово ничего не значит в этой школе. Зато Эвансы, Янги, Феллроузы, мистер Торнхилл и так далее по списку, регулярно спонсируют школу, и спонсируют миллионы, а это значит, что им никто и слова поперек не скажет.

В прошлом году, когда на свой день рождения я пыталась выбраться из стеклянного ящика, в который меня засунули к паукам, я разбила его к чертям от обуявшего меня ужаса и паники. Порезала ладони, да и на животе до сих пор шрамы. Ведь я вылезала оттуда, ни на что не глядя. Пауки оказались не ядовитыми, но я даже смотреть на такую живность не могу, не то чтобы с ними находиться.

Это в детстве я спокойно сщелкивала их пальцем, когда они появлялись у нас в бунгало. А теперь и на пушечный выстрел боюсь подойти.