Стоило довести Аглаю до машины, пальцы скрутило, как у больного артритом старика. Толкать пришлось локтем. А после этого еще пару минут стоять на остановке – успокаивать бешено колотящуюся штуковину за грудиной. 

Мышка моя. Потерянная и такая настоящая...

Фотографии и видеоотчеты нагло врали. На снимках и записи она всегда была собранной, уверенной, спокойной. Красивая незнакомка, с которой хорошо было скоротать вечер и утром проститься. А реальная же, живая... Какой вечер? Какое проститься? Оторвать от себя ее не мог!

Чуть не побежал вслед за машиной. Чуть не заорал таксисту, чтобы тот остановился.

Не знаю, как сдержался. Будто еще раз словил пулю, но уже не в бедро, а выше – между ребер, где все горело и билось.

Работать после этой встречи не мог. Праздник, красная лента, сдача нового объекта – дела отошли на второй план.

Словно мальчишке на побегушках, ввалил управляющему за цветы. Не могла тетка Аглаи влезть со своей фирмой в тендер на оформление презентации. Специально заранее предупредил: «Кто угодно, только не они!»

Спихнул на зама оставшиеся вопросы и поздравления.

Сам, отправив водителя покурить, сел за руль. И будто не получал пулю за подобное геройство пять месяцев назад, вырулил в город.

Нервы звенели от напряжения. Чтобы не взорваться, просто необходимо было куда-то себя деть.

И я дел. Нога вдавила в пол педаль газа. Позади, со стоянки, вырулила машина охраны. По сторонам, сливаясь в цветастые линии, полетели светофоры, витрины, чужие улицы и незнакомые лица. 

Не знаю, сколько прошло времени. Я не смотрел на часы и не обращал внимания на спидометр. Маневрировал в потоке, пока до дома, где жила Аглая, не остался один километр.

Непозволительно короткое расстояние. Никогда, даже в дни, когда от тоски хотелось повеситься, я не приближался так близко к мышке и нашей дочке. Никогда не позволял себе подставлять их своим присутствием.

А сейчас... Никакие стопоры не работали. Одного взгляда зеленых глаз хватило, чтобы выжечь под ноль остатки терпения.

Мне нужны были мои девочки! Обиженные, гордые – какие угодно, но только чтобы в любой момент мог прикоснуться. Как оказалось, не привык я за год к одиночеству. Вдалеке от Аглаи верил, что жить можно. Дел побольше, проектов посложнее – суровый рецепт выживания.

А сейчас увидел ее, такую родную, такую несчастную, и ничего от моего героизма не осталось. По морде получить захотелось. Услышать, как посылает к черту. Закрыв глаза, почувствовать, как скользит взглядом и понимает... Сквозь все обиды и мою ювелирно рассчитанную ложь. Все понимает. Сама. Как только она одна и умела понимать.

Штерн приехал ко мне в офис с самого утра. Хватило сообщения с коротким текстом: «Нужно поговорить».

Каким-то своим еврейским чутьем Дима заранее понял, о чем будет речь. И еще до моего первого вопроса выложил на стол свежие фото Герасимова, его бывшего заместителя и еще каких-то людей со штампами «Пропал без вести».

– Я так понимаю, что с Воронежем мы завязываем? – он расслабленно откинулся на спинку кресла. – Фёдоровна сообщила, что вы с Калининой спалились.

– Твоя разведка работает без выходных?

– Эта, как ты ее называешь, «разведка» мне всю плешь проела, когда узнала, что вы встретились. Командиры в молодости так мозг не выносили, как наша Зоя Фёдоровна. – Штерн усмехнулся. – Понятно стало, почему в ее взводе всегда была рекордная выживаемость. Когда начальство так орет, бояться будешь не противника, а собственного руководства.

– Аглая цветы принесла, – пришлось каяться. – Я просил управляющего, чтобы компанию ее тетки и близко не подпустили к организации шоу. Но та как-то обошла запрет.

– Будем надеяться, что вас не успели засечь. – Дима пододвинул документы ко мне поближе.

– Вышли Зое кого-нибудь в помощь. Пусть подстрахуют.

Словно я глупость сморозил, Штерн покачал головой.

– Машина уже выехала. Самолетом парней отправлять не стал. Сам понимаешь – поехали не пустыми.

– Хорошо.

Я почувствовал, как нервы немного успокаиваются, и наконец смог взять в руки бумаги.

– До бывшего зама Герасимова, Германа Шульца, нам удалось добраться только на прошлой неделе, – начал рассказ Дима. – Стрелок не соврал – тот боится собственной тени и каждый месяц переезжает с места на место. Я даже заподозрил, что он в программе защиты свидетелей, но все дела против Герасимова закрыты. У половины уже прошли сроки давности. Так что наш старикашка чище праведника!

– Выходит, его зам просто неудачно отошел от дел своего босса...