Однако на этот раз госпожа Удача решила не показывать мне свою филейную часть. В кои-то веки она повернулась лицом.

– Шульц пошел на сделку! – Дима не стал тянуть и сразу перешел к делу.

– Компромат существует? И он готов передать его нам? – Не верилось, что все может быть так просто.

– «Да» на оба твоих вопроса.

– Ух! – я стянул с шеи галстук и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки.

– Как я и предполагал, он хочет новые документы для себя и своей подружки. И деньги.

Дотянувшись до блока с бумагой, Штерн написал на верхнем листе сумму.

– Он с нулями не перегнул?

От увиденного я даже присвистнул. На гостинице в Воронеже заработать удалось меньше. Услуги снайпера в сравнении с таким вообще обошлись бы почти бесплатно.

– Это после торга. До него еще единичка впереди стояла. – Дима довольно хмыкнул, быстро смял бумагу и положил в свой карман. – Тоже подумал про снайпера? – улыбнулся одним уголком губ.

– На лице написано?

Я откинулся в кресле и задрал голову – к потолку. Хоть что-то в моей жизни было стабильно чистым и белым.

– Тут любой бы задумался.

Штерн не стал вести со мной душеспасительную беседу или читать нотации. Просто сидел расслабленно в кресле напротив. Смотрел. И ждал.

– Деньги будут. Только мне нужны гарантии.

О причинах своего решения я даже вслух размышлять не стал. Не было там о чем думать. Ни год назад, ни сейчас. Герасимов мог примерять на себя роль Всевышнего, а у меня было слишком много дорогих людей, чтобы не думать о плате.

Моей дочери не нужен был отец-убийца. Моя любимая женщина точно не простила бы подобного. Никакие деньги не стоили того, чтобы встать с Герасимовым в один ряд.

Для кого-то, возможно, это показалось бы слабостью. А я уже терял близких. Что такое «жизнь» и сколько она стоит, выучил хорошо. Играть в Бога не было никакого желания.

– Хорошо. – Довольный ответом, Дима кивнул. – Прямо сейчас мои люди выехали к Шульцу. Он передаст нам часть компромата. Взамен заберет документы.

– У тебя уже все готово?

– За две недели получилось бы лучше, но все бумажки чистые. Даже шенгенские визы стоят.

– Какой план дальше?

Оперативности Штерна сложно было не удивляться. Но в этот раз он переплюнул самого себя.

– Когда прокурор оценит первую партию доказательств, начнем договариваться об оплате остального.

Дима достал свой телефон и принялся что-то в нем искать.

– А информация о компромате не засветится? – Моя паранойя включилась сама.

– Не должна, но гарантий я дать не могу. – Штерн протянул мне телефон экраном вверх. – Это коттедж недалеко от Питера. Охраняется, как бункер сам знаешь кого. Когда начнется заварушка, я бы рекомендовал вам пожить там какое-то время. Всем троим.

– Ссылаешь?

На то, чтобы пролистать фотографии, мне понадобилось несколько секунд. Про «коттедж» Дима слукавил. Дом скорее выглядел как крепость. Каменная, темная и неуютная.

Сложно было представить моих девочек, играющих в этой серой громадине. Даже моя неподготовленная для ребенка квартира выглядела комфортнее. Но залив с одной стороны и высокий забор с двумя постами охраны с другой внушали доверие.

– Это не год вдали друг от друга, – привел свой самый главный аргумент Штерн. – Как только Герасимова арестуют, можно будет вернуться к прежней схеме охраны.

Все еще до конца не веря, что моя эпопея с бывшим генподрядчиком может закончиться так быстро, я снова пролистал фотографии, представил нас всех вместе вдали от города и дел. А после кивнул.

– Добро. Только сообщи мне заранее, когда выдвигаться. Не хочу, чтобы твои люди снова собирали вещи в моей квартире.

Объяснять, что имею в виду, не пришлось. Прошлые сборы никому не доставили удовольствие. Исполнители еще долго смотрели на собственного босса как на монстра, и даже хорошая премия не сделала их счастливее.

– Я позвоню.

Как обычно, Дима не стал тратить время впустую. Телефон снова оказался у него в руках. А спустя минуту мы оба уже спускались на лифте вниз. Он к своей машине, а я к своей. 

Пожалуй, в топе событий, которые невозможно было предугадать, женское настроение занимало первое место. Никакой индекс Доу-Джонса или курс рубля не мог сравниться с ним в склонности к сюрпризам.

Утром я оставлял в своей квартире удовлетворенную румяную женщину, которая старательно прятала глаза. А вечером встретил заплаканную незнакомку, которая уставилась на меня так, будто я призрак.