Шрифт:
– Тебя! Господи, я хочу только тебя!
Он усмехается и прекращает эту игру в невидимку. Разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и обрушивает свои губы на мои. Я не сопротивляюсь, я так сильно желаю этого, что целую его с такой неистовостью, жадностью. Нас не остановить. Мы падаем в пропасть, но как же сладко падать в нее вместе.
– Я скучал, Мариша!
И целует мою шею, ключицу. Вырисовывает языком круги на моих возбужденных сосках. Я глажу его мягкие волосы, пока он опускается все ниже и ниже.
– Не останавливайся, только не останавливайся, Артём, пожалуйста!
И от своего крика я просыпаюсь. Этого не может быть! Тяжело дышу, как после забега на длинную дистанцию. Марафон? Наверное. Рядом со мной заворочалась фигура и села рядом со мной.
– Марина, что случилось?
– Да ничего, просто сон приснился!
– Мне показалось ты кричала, – заботливо парень целует меня в висок, и я прижимаюсь к нему.
– Может быть, не помню. Может кофе? А то я все равно не засну? Только ты сделаешь, а я в душ, – и строю милую мордашку, от которой он тает и выпрыгивает с постели.
– Тебе как обычно? Американо?
– Нет, я сегодня хочу какао. И зефиринки бросишь?
– Ты же такое не пьёшь!
– Пора менять что-то в жизни. Ладно, я в душ, Арчи!
Выбегаю из комнаты, включаю воду в душевой и смываю с себя остатки возбуждения и сна, в котором у меня главным героем был не мой парень, а мой бывший. Ну здравствуй Артём Клинский! Не так я себе представляла нашу встречу после долгой разлуки.
Глава 4
И как бы не был ты силён,
И как бы не был ты велик.
Забыть ту самую единственную
Сердце не велит
Артем. Сейчас
“Привет. Эмм…Не спишь?”
“Раз читаешь, значит не спишь. Или я разбудил тебя?”
“Будем играть в молчанку? Никольская, это же так по-детски!”
Прочитано, но что-то Мариша не спешит отвечать. А раньше мы могли всю ночь с ней переписываться. Странное чувство зарождается внутри меня, оказывается я соскучился по той Маринке. Живой, яркой, кокетливой и до безумия сексуальной.
Она и сейчас выглядит роскошно, года ей пошли лишь на пользу. В ней появилась утонченная женственность. Грация, умение подать себя. Да она и тогда была такой, просто более взбалмошной, живой.
Проверяю телефон, но ответа так и нет. Если разобраться, то я сам виноват, что все так случилось. Спустя полгода моего пребывания в Штатах, до меня дошло, как мне не хватало Марины, но связаться с ней я уже не мог. Для этого были очень веские причины, о которых я тогда не мог ей рассказать, а сейчас… Скорее всего тоже. Сейчас ей уже это не нужно.
Не ответила ни на одно мое сообщение. Видимо занята времяпровождением со своим мужичком. Хорошая машина, дорогие вещи. А Марина время зря не теряла!
Я тоже не святой. У меня были девчонки за эти годы, много девчонок, если быть конкретнее, хотя кого я обманываю, у меня всегда их была куча. Я вообще не припомню, чтобы с одной и них встречался трижды. Два – возможно, три – никогда. Но это не касалось Никольской. С ней я провел почти три месяца. Это мой самый долгий роман за все мои двадцать семь.
А сейчас? А что сейчас? Я также не готов к отношениям. Они не для меня. И единственная девушка, которую я бы хотел видеть рядом с собой, сейчас молчит и не отвечает на мои сообщения. Вот же, стерва!
Никольская-Никольская, откуда же такая на мою голову? Почему никак не могу выбросить из головы эту чертовски сексуальную брюнетку. Она будто мое наваждение. Столько лет прошло, а при первой же встрече готов был наброситься на нее. Алые губы будто приглашали прикоснуться к ним, а аромат тонким шлейфом манил притронуться к бархатной коже девушки. Будет чертовски сложно держаться от нее на расстоянии. Впрочем, почему я вообще должен стоять в стороне?
Марина будет моей. И она сама этого захочет. А ее этот боксер, пусть курит нервно за забором.
– Что за чел у Никольской? – сразу перехожу к делу.
Веселов на том конце провода шумно вздыхает и сообщает Женьке, что это я ему набрал. Слышу хлопок двери.
– Артур. Перекупщик тачек. Батя его владелец автосалона на Гайдара.
– Значит, папенькин мажорчик, – присвистываю.
– Только не говори, что хочешь его подвинуть, – как-то странно произносит друг. Не нравится мне его тон.