— Лучше бы ты ошибался… — печально сказал Рихтер и взглянул на Ветрова.

К его удивлению, Владимира услышанное не шокировало. Его лицо не изменилось. Было по-прежнему сосредоточенным и задумчивым.

«Может, он не расслышал того, что Вольф назвал меня военным преступником?» — подумал Альфред.

— Я сдержал свое слово — дело за вами! — крикнул взволнованный фашист. Он протянул к Ветрову руку, покрытую коричневыми пигментными пятнами и следами запекшейся крови. — Химеру…

— Владимир-р-р! — окликнул Рихтер.

Ветров понял с полуслова и достал из кармана серебристую фигурку. Он встал с кресла и подошел к Вольфгангу, но передать артефакт не успел…

Кабинет заполнился, словно густой вязкой краской, мигающим красным светом сигнальной системы. Неистово завыла обезумевшая сирена. Причем казалось, что звук распространяется не от какого-то определенного источника, а со всех сторон одновременно. Мысли не успели отойти от первого психологического удара, как тут же получили второй. Раздался ужасающий грохот, заглушивший рев. Каменный пол содрогнулся, а в районе правого окна вспыхнула яркая огненная вспышка. Языки пламени усердно лизали бронированное стекло, но оно устояло под их настырным напором и не поддалось ни на миллиметр. Лишь небольшие зигзагообразные лучи скользнули внутри него по углам. Рихтер и я моментально опрокинули кресла и укрылись за ними.

Девушка-охранник бросила на полпути поднос с бокалом благородного пойла, прямо на персидский ковер восемнадцатого века. Преодолев за десятые доли секунды несколько метров, она слету кинулась в объятья пожилого психованного фашиста. Унтерштурмфюрер Тауберт прикрыла его грудью, словно амбразуру военной огневой точки. Разве что «Вперед, за Родину!» не прокричала, или что там эти непонятные немцы должны орать…

Почти сразу же прогремел второй взрыв. На этот раз разрушительный эффект увеличился в геометрической прогрессии. Окно сдалось и, тихонько постанывая, обмякло, словно хрупкая девица в мертвой хватке могучего и волосатого борца. В то же мгновенье обломки камней, осколки стекла и щепки полетели по всей комнате. Взрывная волна сметала все на своем пути. Она пронзала барабанные перепонки свистом хлынувшего с улицы воздуха с примесью гари. Судя по мощности взрыва, стреляли из гранатомета. Причем с достаточно близкого расстояния. Несколькими залпами одновременно.

Тотчас же послышался стрекот «вертушек». В зияющем проеме появились кевларовые веревки, извивающиеся, как обезглавленные змеи. Лучи прожекторов, пробивающих пелену тьмы, и густой дым заскользили украдкой по руинам, выискивая только им известную цель.

Эйзентрегер, как и мы, находился в сознании и времени зря не терял. Он с легкостью сбросил с себя окровавленный кусок мяса, который еще недавно был симпатичной блондинкой-арийкой. Несмотря на внешнюю мумифицированность, сил у Вольфганга было много, как у молодого быка при случке. Фашист выхватил из кобуры на бедре трупа пистолет и перекатился к нам в укрытие. Глаза его расширились до нереальных размеров, но страха в них пока не было.

— Дьявол! Они берут штурмом мою крепость. Они вконец охренели! — заорал обезумевший Вольфганг и начал палить наугад в очертания окна. Высовывал из-за кресла он лишь кисть с пистолетом.

— Не трать патроны, они еще пригодятся, — отдернув его руку, сказал Рихтер. — Кто они?

— Да откуда я знаю?! Наверняка это ненормальные русские. Сейчас пристрелю одного, тогда и узнаем. Они мне еще ответят за смерть Хельги, — шипел и плевался взбеленившийся фашист. — Хоть она и дура… Геройствовать научилась, а головой соображать не очень.

Я непроизвольно взглянул в остекленевшие голубые глаза девушки, которая неподвижно лежала в океане алой крови на полу. Она подарила жизнь старой изжившей себя развалине. Меня передернуло от отвращения и ужаса, перемешанного с невыразимым восхищением. Непонятные и двойственные ощущения. А сумел бы я пойти на такие жертвы ради кого-то? В сторону ненужные сейчас мысли! Надо выбираться…

— Вольфганг, отсюда есть выход? — спросил Альфред, высунулся на долю секунды из укрытия и тут же вернул голову обратно.

— Фреди, ты меня удивляешь! Раз есть вход, значит, есть и выход, — указывая стволом пистолета на дверь, ответил Вольфганг. — Но сначала возьмем оружие. Оно…

— Мы со своим, — крикнул я, размахивая массивным стволом «Пустынного орла». — Думаю, справимся.

— Что-то мне подсказывает… Вряд ли это нас спасет, — пробурчал Рихтер и раскрутил барабан револьвера о штанину брюк.

Нападающие не заставили себя ждать. Вскоре в проеме появился черный силуэт, исполнивший идеальный дюльфер на австралийский манер. Даже «спайдермен» позавидовал бы такому эффектному появлению. Но вот Рихтер не впечатлился и нажал на спусковой крючок, отправляя куски головы спецназовца врассыпную. Они, словно раздутые летучки одуванчика, разлетелись в стороны. Неуправляемое тело организовало пике к земле, исчезнув из окна. Выстрелить боец успел, но промахнулся. Мы явно не прятались за статуей ухмыляющегося Вельзевула, которому спецназовец прострелил брюшину.

Второй человек влетел ногами вперед почти сразу. Перекувыркнулся по полу через голову и отправил короткую очередь, спрятавшись за импровизированным блиндажом. Пули прошли в метре над нами и вгрызлись в стену. Спецназовец не учел одного — наши глаза уже привыкли к темноте. Я не стал долго думать и выстрелил несколько раз в направлении второго бойца. Сквозь треск «вертушек» послышался предсмертный хрип… с отвратительным бульканьем и чавканьем. Десятимиллиметровые доски стола вряд ли могли устоять от убойного пятидесятого калибра с близкого расстояния. Да и шейные позвонки броней покрывать не научились.