— Вы правы, моя фамилия Рихтер. Это всего лишь глупое стечение обстоятельств, — произнес он и натянуто улыбнулся, вытащив из-под подушки толстую книжку.

— Так бывает разве?

— Какой настырный. Я сменил ее в далеких девяностых, для солидности была нужна. Доверия у людей к иностранцам больше. Мы ведь рассказывали, что с Владимиром работаем в антикварном бизнесе? — по-прежнему улыбаясь, сказал Рихтер.

— Тогда понятно…

— Ну что? Будем мучить мои старые больные глаза мелким шрифтом и недостатком света или?.. Как вы там говорили… Голосую за рестарт и приглашаю всех в вагон-ресторан. Акцентирую внимание на том, что я и расплачусь. Возражения не принимаю. Такой же французский коньяк не обещаю, но что-нибудь хорошее найдем.

— Он сейчас разве работает? — удивился Михаил.

— Для хороших людей все двери открыты, лишь бы средства позволяли…

— Отлично! Мы именно такие люди и не против продолжения, — ответил за двоих развеселившийся Артем. — Всегда готов!

Он быстро соскочил с сиденья и встал по стойке смирно в проходе.

— А вот я, пожалуй, отклоню предложение. Устал я сегодня… Или вчера… Неважно, — зевнул я, прикрывая рот рукой. — Попросите у проводницы, чтобы чаю мне принесла. Без сахара, и главное, без коньяка. Он у меня еще пока внутри есть.

— Вова, я закажу, — сказал Михаил и поднялся с насиженного места.

— Как тебе будет угодно. Пожелай нам удачи! — сказал Рихтер, и шумная компания удалилась в ресторан.

Еще долго слышались вопли пассажиров. Русский богатырь нещадно сметал на пути торчащие в проходе ноги. Словно бульдозер на свалке с пьяным водителем за рычагами. Но вскоре все стихло.

Проводница принесла чай. Я сделал глоток и теперь в распухшей голове, словно в безумном миксере, готовился мудреный коктейль. Шматки сумбурных мыслей. Нарезки воспоминаний из эпизодов трудного дня. И гремучая смесь из тонких приправ необъяснимых чувств. Все это одновременно скакало, хлюпало, стучало, шипело, плясало и повизгивало в одном чугунном котелке.

В руках я держал наполовину пустой стакан с несладким чаем, который я пил не спеша. Стараясь полнее ощутить его божественный вкус и аромат, смакуя каждый глоток. А может, стакан все-таки наполовину полон… Чай был еще горячий, но уже не обжигал губы и язык. В самый раз, такой, как надо.

— А все-таки наполовину полон этот стакан или наполовину пуст? — спросил я почему-то вслух невидимого, но обязательно умного себя.

Теперь я сидел и думу думал, скрипя изношенными шестеренками и морща лоб.

— Пессимист я или оптимист? Полон… или пуст?

— Слышь, брат, завязывай. Не разламывай квадратную голову, ночь глухая! Ну, или про себя хотя бы. Что орешь-то? — послышался грубый голос с южным произношением, который сбил весь настрой.

Звук исходил с боковой полки напротив нашего купе. Самое интересное: я не помнил, чтобы там кто-то сидел. Когда он появился? Рассмотреть в сумраке, кто это был, я так и не смог. Да и наплевать.

— Устроил ромашку… Давай, я лучше анекдот озвучу про это. Вдруг спасет, и ты заткнешься. Надо? Он короткий.

— Давай… Все равно ведь расскажешь, даже если и не соглашусь.

— Конечно, расскажу… Ничего от тебя не убегает. Короче… Пессимист видит только бесконечный туннель. Оптимист — чарующий свет в конце туннеля. Реалист — зловещий туннель, свет электроламп и поезд, летящий на бешеной скорости ему навстречу. И только «машинюга» видит на рельсах трех ебл… идиотов.

— Да уж… Не смешно!

— Зато теперь у тебя еще больше вариантов. Мучайся на здоровье. Выбирай: кем бы ты хотел быть в жизни. Доброй ночи или, вернее, все-таки утра, — произнес он с насмешкой и отвернулся к окну.

По крайней мере, светлое пятно от его лица растворилось в кромешной темноте.

Кто я?.. А на самом деле — кто я такой? Кто вообще такой этот «Я»?.. Какой молодец кавказец — помог, подбодрил, если это можно так назвать. Я снова вынырнул в реальность, и так хотелось еще пригубить восхитительного чая… Граненый стакан у рта. Но он пуст… Кто-то опустошил его до меня. Непонятно… Абсолютно сухой, два раза перепроверил — ни капли.

Вроде этого я не делал. Опоздал… Дальнейшие размышления теряли смысл. Теперь он одинаково пуст для всех. Пусть даже я стану машинистом…

Я взглянул на часы. Время коварно подкралось к четырем часам утра. Весьма символично… Очень хотелось спать. Затуманенное алкоголем сознание то включалось, то отключалось, вводя меня в коматозное состояние.

В районе груди я почувствовал сильную вибрацию, сопровождающуюся легким покалыванием игл электрических разрядов. Подчиняясь инстинктам, засунул под рубашку руку и сжал ее на холодной фигурке химеры…