Маленький и незаметный Рихтер ютился в углу. У окна на нижнем сидении, прикрывая платком нос. Видимо, форточку он открыть не смог. Вот она — твоя сбыча мечт, пользуйся на полную катушку… Зачем себя ограничивать? Прямо как в рекламе «Газпрома», точь-в-точь.

Альфред перелистывал толстенную книгу с безумным количеством страниц и еще большим количеством слов. Такой книгой и убить можно, если не духовно, то физически непременно. Причем читал он почти в темноте. Вагон освещался лишь светильниками дежурного освещения и луной за окном.

Похоже, он был очень увлечен, и я решил его не отвлекать. Положил сумку на лавку и сел напротив.

— Тебя в детстве не научили здороваться? — не отрывая взгляда от книги, обиженно спросил он.

— Добрый вечер, Альфред! Я думал, ты занят…

— Скорее уж ночь. И тебе доброй. Как отдохнул?

— Превосходно… Лучше не бывает.

— Ну вот, теперь с новыми силами как попрешь вперед. Денег хватило?

— Еще даже осталось.

— Ну, и отлично!

— А почему мы не едем? Кого-то ждем?

— Я уж грешным делом подумал: тебя, но, оказывается, нет.

— Точно не меня. А мы вдвоем в купе едем?

— Сложно сказать, пока да.

— Это хорошо… — произнес я и разлегся во весь рост на нижней полке, столкнув сумку в проход между сиденьями.

Простояли без позывов к движению мы не пять минут, и даже не десять… а целых сорок. Зря, получается, на меня строгая проводница ругалась — не мешало бы ей извиниться. Наконец, по внутренней связи объявили отправку, и мы двинулись в долгий путь до столицы.

Через несколько минут в проходе нашего своеобразного купе нарисовались две фигуры: одна огромная, как скала, под самые фонари потолка, типичный «культурист». Я даже испугался на несколько секунд. И вторая — щупленькая, не габаритная и в глуповатых очках. Таких обычно называют «ботаниками». Почему-то попутчики ассоциировались у меня с героями мультика. Богатырь Алеша Попович, а рядом — забитый ослик Моисей. Да, недолго продлилась моя радость от комфортной поездки!

— Доброй ночи! Артем, — протягивая могучую руку, протрубила «глыба».

Что мне с его необъятной рукой делать? За палец разве что подержаться…

— Владимир, — представился я, здороваясь с громилой.

— Михаил, будем знакомы, — повторил за ним действие товарищ Артема.

— Доброй ночи, я Альфред! Приятно познакомиться! — выкрикнул из угла Рихтер и махнул ладонью.

— Взаимно, — синхронно отчеканили попутчики.

— Володя. Можно тебя так называть? — спросил Артем, сбрасывая большую сумку с плеча на пол.

— Да, конечно.

— Может, поменяемся местами? У меня верхняя полка, прямо над тобой. А эти жиденькие подпорки мне доверия не внушают. Все-таки во мне два с половиной центнера живого веса. Мало ли… Я не настаиваю.

— Договорились, — согласился я, ошарашенный зрелищем, которое прорисовала фантазия.

Еще бы… Кровавое месиво любого впечатлит…

— Вот и хорошо…

— Может, за встречу? Да и повод есть, — усевшись на лавку рядом с Рихтером, спросил Михаил.

— Какой? — поинтересовался Альфред, убирая книгу в старинном кожаном переплете под подушку.

— Ну, что вы, граждане… Совсем праздники не почитаете… Рождество на носу. Не наш, конечно, праздник, но чужие обычаи тоже уважать надо. Елку и индейку я вам не обещаю, а вот коньячок добротный предложить могу, — многообещающе сказал Михаил, доставая из чемоданчика бутылку «Hennessy X.O.». — Нет среди нас противников алкоголя?

— А я вот как раз в «гости к Рональду» заскочить успел перед поездом, — подключился к уговорам Артем. — И на закуску, и на поесть всем хватит. Для себя брал поужинать. С запасом. Знал, что пригодится. И картошечка тут у меня, и салатики, и булочки их фирменные, — бубнил он себе под нос, заваливая разноцветными коробками и картонными стаканчиками малюсенький стол. Его спортивная сумка была забита едой под завязку.

Вот так все и началось — с тоста за знакомство. Сказать, что мы выпивали, это ничего не сказать. Скорее, мы участвовали в мировом чемпионате по литроболу, в категории скоростное употребление.

Волшебный чемоданчик Михаила радовал нас все новыми порциями французского зелья, появлявшегося, словно белый кролик из шляпы фокусника. Окончательно сбился я со счета на очередном тосте за Рождество, где-то на третьей бутылке… или четвертой.

Конечно же, мы были не одни такие — традиции уважали многие. Но шумели мы уж точно громче всех.

Летящий поезд перестукивал колесами. Голод сдал свои позиции под гнетом сорокоградусной воды вперемешку с гамбургерами. Настроение и вагон вместе с ним становились все прекрасней…