«Мы не можем упустить такой шанс, — глава Департамента, высокий, подтянутый мужчина далеко за пятьдесят, одетый в темное пальто и с очками-половинками на орлином носу, смерил Северского пристальным взглядом. — И вы, как никто другой, должны понимать это. Ведь решается судьба не одного человека, а целого народа, мира, причем не только магического!».

Демитр посмотрел на говорившего, ощутив, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Вы не можете прятать ее. Мы должны устроить ловушку и поймать темных, — заявил глава.

— Она слишком молодая и несмышленая ведьма, — сказал Демитр. — У нее нет шансов…

— Иногда ради блага многих приходится жертвовать одним человеком, или несколькими. К тому же она темная ведьма и достаточно сильная, — глава опустился в широкое кожаное кресло и скрестил руки на груди. — Что значит одна жизнь, когда на кону целый мир? Или, — тут он прищурил глаза, — вы что-то чувствуете к этой студентке, куратор? Впрочем, даже если это и так, изменить ничего нельзя.

— Всегда есть шанс все изменить, — парировал колдун.

— Вы прежде не были таким оптимистом, Северский, — протянул глава департамента. — Девушка вернется в академию. Я полагаю, что нападение будет совершено именно там. И это нам на руку. При удачном раскладе она вполне может выжить. Мы должны и можем раскрыть того, кто сливает информацию темным. Нам надо найти владельца ключа и уничтожить его.

Демитр стиснул зубы.

— Все идет по плану. Вы возвращаете девушку в академию, и мы следим за тем, кто и когда придет за ней. Так как ключ в руках у нашего врага, полагаю, произойдет это достаточно быстро.

— Что, если они откроют последний замок? — уточнил Демитр, стараясь не выдать эмоции.

— Нельзя допустить, чтобы зло вырвалось на волю после стольких долгих веков заточения. Я позволяю убить девушку, если не будет иного выхода. Все, что угодно, лишь бы тьма осталась там, где находится. Вы меня поняли?

— Да, — отчеканил Демитр и резко выдохнув, выплыл из воспоминаний, понимая, что замерз. Выключив воду, он вышел из душа и растер заледеневшее тело полотенцем, а затем, уже в спальне, одел все чистое и все равно ощущая себя при этом вывалявшимся в грязи.

— Кольцо должно помочь, — проговорил он и вздохнув поспешил прочь из спальни вниз, где в кухне его уже ждала Лада и остальные, даже не представлявшие, какую агонию приходится терпеть куратору. Опасаясь, что это последние часы спокойной жизни не только для него, но и для девушки, которая так сильно нравилась ему.

Маргарита Холодная застыла над телом юноши, продолжавшем парить в пространстве. Несколько секунд она смотрела на него, словно пытаясь запомнить черты студента, затем простерла ладонь над его лицом и прошептала несколько слов.

Юноша дернулся всем телом, словно его ударило разрядом электричества, затем вздрогнул повторно и застыл, широко распахнув глаза.

— Найдешь ее и сделаешь так, как я сказала, — королева Марго отошла на шаг назад, подняла руки и направила свою темную силу на студента. Спустя миг он принял вертикальное положение, а затем та же сила опустила его на ноги.

— Сообщи своему осведомителю, чтобы начинала действовать, — бросила Марго в темноту, которая мгновенно ожила, приняв облик человека с крыльями летучей мыши.

— А ты используй это, когда придет момент, — вампирша протянула что-то Носову и он, глядя на женщину немигающим взором, в котором застыло равнодушное выражение, принял артефакт, сунув его в карман.

— И помните, мой сын не должен пострадать, — холодно заявила Маргарита.

— Да что с ним может случиться? — усмехнулся Базиль.

— Если ему нравится девчонка, — начала было вампирша, но не закончив фразу, произнесла, — в нем слишком много от его отца, от человека. А я не желаю терять единственного сына. Он узнает все, когда придет время, но не раньше.

Мы вернулись в академию ранним утром, еще до того, как начались занятия. Я даже успела забежать в нашу с Симой комнату и разбудить соседку, видевшую сладкие сны.

— О, Лада? — она сонно моргнула и потянулась. — Вернулась?

— Да. Вставай, а то все проспишь, — весело сказала я и принялась собирать рюкзак, наполняя его тетрадями и прочими нужными вещами.

В голове было легко и радостно. Нет, Демитр больше не целовал меня, но вчера, после ужина, улучив момент, когда мама не слышала, а Федя делал вид, что не слышит, вдруг сказал: