Олег делает еще один бутерброд и, хоть огрызок своего я вернула на тарелку, свежий он снова протягивает мне. Я демонстративно скрещиваю руки на груди, стараясь вытеснить новый приступ боли на задворки сознания. Когда-то давно мне пришлось научиться этому «фокусу», чтобы снова встать на ноги, а такие знания, даже если бы хотелось забыть, остаются с нами на всю жизнь.

Муж кладет бутерброд на стол и степенно, словно позирует на камеру, отряхивает с ладоней крошки.

Поднимается.

Обходит кофейный столик и становится рядом со мной. Так близко, что его колени делают вмятину в диванных подушках.

Упирается ладонями в спинку по обе стороны моей головы и нависает всем своим ростом и мощным телосложением.

Еще секунду назад я была храброй и была готова едко огрызаться на любую его попытку подбить подо мной опоры, а сейчас чувствую себя загнанной в угол мышью, у которой нет прав на сопротивление. А Олег наклоняется все ниже и ниже, пока его лицо не начинает расплываться у меня перед глазами. И только потом я чувствую пальцы на своей шее и безжалостно крепкую хватку, которая мешает даже вздохнуть.

— Девочка, ты кое-чего так и не поняла.

Он шепчет мне на ухо, и я чувствую, как яд его холодной злости проникает в меня через ушные раковины. Пропитывает собой все нутро, заставляет вспомнить, что мне всего двадцать два года, и что больше, чем пожизненной инвалидности, я боюсь… только его.

— Ты принадлежишь мне, Ника.
– Муж большим пальцем надавливает на кадык, словно пытается вытолкнуть его внутрь моего горла, и я судорожно всхлипываю, чтобы убедиться, что все еще могу дышать.
– Ты - моя собственность. Я тебя купил так же, как покупаю автомобили, квартиры, ювелирные цацки и все, чем хочу владеть. Но, я вижу, ты отчего-то стала слишком строптивой. Поэтому позволю себе маленький экскурс в историю.

Я поднимаю руки, цепляюсь пальцами в его хватку на своем горле, чтобы хоть немного ее ослабить. Но тщетно - с таким же успехом я могу пытаться разогнуть стальную петлю. Зато Олег явно ликует, наслаждаясь моим жалким положением, и его синий взгляд становится таким же убийственно-ярким, как у тех мертвецов из известной киносаги.

— Когда мы познакомились, ты была чем-то средним между дворняжкой и улиткой без домика - мокрая, невзрачная и неприличное дешевая. Маленькая серая мышь, до которой никому не было дела. Но когда в твоей жизни появились я и мои деньги - ты начала расцветать. Это я огранил тебя своей заботой и финансовым пузырем, в который поместил в надежде получить в будущем хоть какую-то отдачу. А вместо этого получил черную неблагодарность.

Олег кривится, еще пытаясь держать улыбку, но гримаса злости все-таки всплывает на поверхность его лица, как уродливое пятно нефти, которое пачкает абсолютно все, с чем контактирует. Он еще немного сдавливает пятерню на моем горле - и я с ужасом понимаю, что больше не могу дышать. В висках сильно и часто пульсирует частый стук испуганного сердца.

— Так скажи мне, девочка - что от тебя останется, если я заберу свою фамилию, свою квартиру, свои деньги и свое бескорыстное, но бесценное участие в твоей никчемной жизни?

— Не… не могу… - Я всхлипываю, потому что в ушах уже начинает звенеть от недостатка кислорода.

Олег не может не видеть, что я вот-вот потеряю сознание или и того хуже. Но он и не думает ослаблять хватку - только выразительно поднимает брови, давая понять, что все закончится, как только я скажу то, что он хочет услышать.

Но я правда не могу.

Потому что гул в ушах становится тише, переходит на пронзительный свист, а лицо Олега начинает расплываться до состояния бесформенного пятна с неясными очертаниями глаз и рта. Кончики пальцев немеют.

И именно в эту минуту я почему-то думаю о том, что даже если Олег сейчас меня задушит, я умру и стану ангелом-хранителем для моего Меркурия.

Но Олег решает смилостивиться и разжимает пальцы, брезгливо роняя меня с дивана прямо на пол. Я сваливаюсь на живот, распластываюсь на мягком покрытии пола, по которому судорожно скребу пальцами. Жадно, как будто нужно успеть надышаться, глотаю воздух. Какой же он сладкий, оказывается.

— Ты - ничтожество, - откуда-то сверху, наслаждаясь моей беспомощностью, вещает муж.
– Ты могла бы стать кем-то, если бы делала, как я скажу. И если бы вместо того, чтобы тратить силы, как блядь виляя жопой у шеста, больше внимания уделала балету - ты стала бы женщиной, с которой не стыдно выйти в люди.

Я - всего лишь аксессуар. Как блик линзы - красивый эффект на фото, чтобы подчеркнуть его выдающуюся Личность.

— Но я дам тебе шанс, Ника, потому что у тебя есть то, во что я обычно готов инвестировать даже несмотря на все риски. В тебе есть потенциал. Поэтому…

Он склоняется надо мной, подавляет тщетные попытки отползти от него хотя бы на метр.

Берет на руки.

Прижимает к груди с таким трепетом, будто не он только что чуть меня не задушил.

Относит в ванну, бережно кладет внутрь, регулирует температуру и напор горячей воды.