— Ждать? — не понимаю.

— Дурака-то из себя не строй, — снова недовольный голос. — Где?

Не успеваю и слова сказать, как раздается лай.

— Поставь чайник. Нужен кипяток, — заявляет бабка и проходит в комнату.

Я в кухню, выполнять указание. И тут же возвращаюсь обратно. Нахожу бабку в комнате, она присела на край дивана, разглядывает девчонку.

— Врача бы, да времени мало, — причитает, ощупывает ее. Морщится, будто что-то ей не нравится.

— Что с ней? — спрашиваю, наблюдая со стороны.

Молчит. Укладывает свою ладонь на лоб девочки. Замирает. Потом оборачивается на меня и смотрит странным пугающим взглядом.

— Что же ты наделал, — качает головой. — Я бы тебя вот этими бы руками, — трясет ими в воздухе. — Веди меня в кухню. Отвар нужно готовить. Я все свои травки принесла. Будем лечить твою девочку, — и пройдя мимо меня, причитает и ругает.

Я лишь только наблюдаю. Впервые за столько лет вижу ее в “деле”. Что-то толчет в ступке, подливает воды, говорит-говорит.

Это вводит в транс. Удивительно. Спустя час, наверное, все готово.

— Держи, — подает мне пиалу. — Сейчас я ее напою отваром. Вещь неприятная, но должно помочь. От нее ни на шаг, понял? — сверлит черным взглядом. — Натворил дел, расхлебывай. Она же твоя теперь, — несет какую-то чушь. — Поторопился ты, — снова качает головой. — И вот, — достает склянку из кармана. — Если вдруг станет хуже. Натрешь ее. Всю. С ног до головы. Понял? — принимаю от нее баночку. Киваю. — А теперь пойдем.

Ей плохо. Я вижу и почему-то это чувствую. В грудине скребет так, что самому больно. И вид ее изможденного лица добавляет чувства вины.

Бабка черпает жижу, которую приготовила, маленькой деревянной ложкой. И придержав девочку за подбородок, вливает в рот.

— Давай, маленькая, глотай, — звучит ласково.

Впервые слышу такой тон от бабы Дуси.

— Еще немного, — приговаривает и вливает вторую ложку.

Девчонка морщится, всхлипывает, но глаз не открывает.

— Вот, — возвращает мне пиалу. — Здесь еще на пару раз. Утром дашь и в полдень.

Я снова как дурак киваю.

— А теперь выйди, — командует. — Выйди-выйди, — повторяет, заметив мои сомнения.

Послушно покидаю комнату, но уходить не тороплюсь.

Бабка начинает водить руками над девушкой, что-то говорит на непонятном мне языке.

Припадаю к стене и, закрыв глаза, слушаю ее. А когда все затихает, открываю глаза и вздрагиваю.

— Не отходи от нее. Пока не пройдет лихорадка, глаз да глаз, — баба Дуся стоит напротив меня и дает наставления. — Защиту на руку ей надела. Скажешь, чтобы не снимала. Уж очень она чувствительная у тебя, — мягко улыбается.

Послышалась возня и мы одновременно повернулись на звуки. Пес залез на диван и улегся в ноги Ренаты. Готов уже отогнать и отругать наглого пса, но меня старуха хватает за руку, останавливая.

— Он поможет справиться с хворью. Сам уйдет, когда решит, что больше не нужен. Не ругай его.

— Шаманишь? — наконец, решился спросить.

Молчит.

— Что ж ты деда-то моего не приворожила своими шаманскими штучками? — интересуюсь. Этот вопрос одно время меня очень волновал. Но потом забылось как-то. А сейчас снова все всколыхнулось.

— Приворот серьезное дело, — заговаривает, а в глазах ее мелькают грусть и сожаление. Но быстро пропадают. — Человек должен сам выбирать и принимать решение. А навязывать ему свою волю это неправильно. Убить равносильно, — заканчивает говорить и, развернувшись, идет к выходу.

— Я провожу, куда ты в такую темень? — иду за ней.

— За меня беспокоиться не надо, — звучит строго. — А вот за нее, — кивает в сторону комнаты и, не закончив предложение, выходит за дверь, хлопнув ею перед моим носом.

Возвращаюсь к девчонке. Спит. Пес поднял голову, проследил за моими действиями и опустил на лапы, закрыл глаза.

Я зажег светильник и лег на край дивана, на бок. Смотрю на нее. Красивая… даже очень. Невозможно это не заметить. Точеные черты лица, правильные. Фигурка ее… тонкая талия и…

Тяжело выдыхаю, сжав зубы, потому что вспоминаю, что сегодня было. И что я сделал. Взрослый мужик, а не смог противостоять ситуации.

Закрываю глаза, а вижу ее. Ее взгляд. Сначала уверенность, потом страх и боль.