Мне бы уйти, спрятаться, пока он не придет в себя. Да вот только не могу. Мне больно так же, как и ему.

Я не понимаю, что делаю. Просто стягиваю с себя одежду, оставаясь в одних трусиках.

— Я хочу тебе помочь, — говорю охрипшим голосом.

Глотку все еще дерет, но я стараюсь не обращать на это внимания. Сейчас другое меня волнует больше всего.

Он разворачивается и каменеет, смотря на меня. Я вижу, как блуждает его взгляд по моему телу, от которого кожа покрывается мурашками.

Что я делаю? Чего хочу добиться? Я хочу забыть все, что он сказал, и помочь забыться ему. Отвлечь от его душевной боли.

— Что ты… — его голос хрипнет и обрывается.

— Только не говори, — шепчу я, потому что сил нет от страха, — что ты не знаешь, что с этим делать, — сглотнув вязкий ком, договариваю.

Секунда промедления мне кажется вечностью. Мне кажется, я успела передумать миллион мыслей. Отругать себя за идиотскую выходку, пожалеть, что вообще заговорила с ним…Я успеваю испугаться, что меня обсмеют.

Наши взгляды встречаются и я понимаю, что больше не нужно никаких слов. Он срывается ко мне так, словно тормоза отказали на скорости. Впечатывает меня в свое каменное тело и впивается болезненным поцелуем в мой рот. Проникает горячим языком внутрь. Жалит, кусает.

Пятерней зарывается в мои волосы, чуть оттягивает назад, удерживает так, чтобы не смогла вырваться. Только я не хочу. Не хочу убегать.

Целует жестко, до боли прикусывает губу и я чувствую металлический вкус во рту.

Подхватывает меня под бедра, интуитивно обвиваю его шею руками. И перед тем, как усадить меня на стол, скидывает все, что на нем стоит. Я слышу, как бьется посуда и осколки разлетаются по полу.

Разгоряченную кожу тут же обжигает холодом столешницы. Он плотнее придвигает к себе, устраиваясь между моих ног.

Наше дыхание смешивается. Нет, мне не страшно от его напора. Внутри все скручивается от непонятного мне чувства. Желание? Ничего подобного я не чувствовала, целуясь с Эдом. А тут… Но и думать не могу. Меня захватило в плен его состояние. Его энергия… эта мощь сводит с ума. Это безумие захлестывает. Зарываюсь пальчиками в его волосы, притягивая к себе, будто боюсь, что отпустит.

Мысленно молю: только не останавливайся, только не сейчас.

Чувствую, как его пальцы отодвигают трусики в сторону. Дрожь пробегает по телу. Сердце запинается. Все еще не отпуская мой рот, он приспускает свои штаны, и я чувствую его тепло у себя между ног.

Я стараюсь не думать, что сейчас произойдет. Мой мозг, как перед опасностью, зашкаливает своей активностью, штурмуя мое сознание. Это неправильно, так нельзя. Надо его остановить!

Но я не готова все это останавливать. Нам это нужно. Обоим. Сейчас. Именно в этот момент.

И резкий толчок заставляет распахнуть глаза. А следующий толчок, проникающий еще глубже, пронзает резкой, распирающей изнутри болью.

Всхлипнула. Слезы сами брызнули из глаз.

Только бы он не заметил, только бы не понял ничего. Я не думала, что будет так больно. Я ведь пытаюсь, честно пытаюсь стерпеть.

Но…Он отрывается от моих губ, поднимает свой взгляд на меня и замирает. Глаза черные, в них застыло удивление, сменяющееся злостью и осознанием произошедшего.

— Твою мать, — рычит он, словно только что пришел в себя.

Выходит из меня и…да, кровь. Я вижу. Мне становится отчего-то стыдно.

— Ты совсем идиотка? — он злится. — О таком надо предупреждать, — чуть ли не орет он.

Натягивает штаны обратно и, подобрав мою кофту с пола, кидает в меня. Прикрываюсь тут же ею. Чувствую себя грязной под его взглядом.

Разворачивается и уходит, оставив меня одну. Слезы брызнули из глаз и потекли по щекам.

Я же хотела ему помочь. Господи… я же… что я такого сделала?

Обида захлестнула так, что стало тяжело дышать, кажется, что вот-вот я задохнусь. Рыдания рвутся наружу, но я не могу дать выплеснуться этому жгучему чувству, распирающему грудную клетку. Хочется свернуться калачиком и выплакаться.

Но я сползаю со стола и встаю на подрагивающие ноги. Внутри все горит огнем. Я стараюсь не думать об этом. Мне нужно пройтись. Чтобы хоть немного остудить все то, что кипит.

Натягиваю кофту, штаны. Бегом несусь в комнату. Ноги в ботинки и на ходу натягиваю куртку. Выбегаю из дома, спотыкаюсь на ступенях крыльца, еле удерживаю равновесие и иду куда глаза глядят.

Мне нужно, чтобы хоть немного понять, осознать, что произошло. Меня трясет. Я чувствую, как не слушаются ноги. Как местами проваливаюсь в снег. Но иду. А перед глазами словно пелена. И вижу только его злой, черный взгляд. Почему? Почему он меня ненавидит? За что? За то, что я Кайсарова? За то, что я дочь того, кто творит ужасные вещи? Но я ведь ничего не знала. Разве дети в ответе за своих родителей?