Его руки пробираются мне под кофточку. Касаются груди, чуть сдвинув в сторону чашечку лифчика.

— Боже… — низ живота скручивает тугой узел.

Его губы сжимают сосок и я неожиданно для себя вскрикиваю. Такими острыми оказываются ощущения. Хочется еще больше, еще сильнее. Готова раствориться в нем. Внутри все горит и требует заполненности.

— Ты как? — спрашивает.

— Слишком хорошо, — задыхаясь, отвечаю.

Он продолжает меня ласкать, задевая самые чувствительные точки на моем теле. Я плавлюсь в его руках.

Мой телефон вибрирует в сумке, которая упала на коврик у сиденья. И это немного отрезвляет.

— Подожди, — останавливаю его. — Подожди. Нам надо поговорить, — пытаюсь привести свои мысли в порядок. Но это сложно. Сложно взять себя в руки, когда я, наконец, его увидела, почувствовала и поняла, что он так же по мне скучал, как и я.

— Угу, — говорит, но снова тянется ко мне.

— Мак, — прошу его, перехватывая руки. — Это серьезно.

— Говори, — его голос хрипит.

— Все так сложно, — всхлипываю, прижимаясь к нему. — Я так тебя ждала. Искала.

— Я не мог раньше.

— Знаю, — шепчу, все еще никак не могу перестать вдыхать и наслаждаться таким родным запахом. — У меня жуткий день сегодня.

Мысли крутятся. Жалят. Не дают покоя.

— Отца арестовали, — отстраняюсь от него, заглядывая в глаза. — Ты можешь помочь?

Я вижу, как он застывает. Как его лицо становится непроницаемым. Невозможно прочитать, о чем думает. Если только что в его глазах светилась нежность, то сейчас…

Молчит, чуть нахмурив брови.

— Ты же работаешь в этой сфере, — вглядываюсь в его лицо. — Вы же как-то связаны с заданием, — я пытаюсь ухватиться за ниточку мысли. Ведь есть надежда, что он сможет помочь моему отцу. — Ты же можешь что-то сделать?

— Нет, — отворачивается к окну.

Мне только что было жарко. А сейчас окатило холодом и разочарованием. Давлюсь воздухом.

— Нет? — переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась. — Ничего не сможешь сделать?

— Я не касаюсь этой части работы. Но даже если бы и мог, то посодействовал бы. Он преступник, — смотрит на меня. Его голос звучит уверенно. Без капли сомнений.

— Он мой отец, — с трудом сглатываю ком. Кажется, горло сжали тисками.

— Он тебя хотел выдать замуж за такого же преступника, — от него веет холодом.

Мой пульс зашкаливает, щеки горят.

— Это не важно, — качаю головой. — Сейчас уже не важно, — разочарование пробирается под кожу. Я, наверное, ждала его сочувствия, а не отстраненности.

— Важно все, что касается тебя, — снова хочет меня обнять, но уже отстраняюсь я. — Рената?

— Не трогай меня, — собираюсь с силами и перебираюсь обратно на пассажирское сиденье.

— Я приехал за тобой, — смотрит на меня.

Только вот я уже не могу посмотреть ему в глаза. Мне больно. Обидно. Я ничего не понимаю.

— Я никуда с тобой не поеду, — цежу сквозь зубы.

— Не глупи, — снова тянет ко мне руки.

А у меня внутри борьба. Все на разрыв. Я злюсь на него и в тоже время хочу, чтобы вот так притянул к себе и никогда больше не отпускал. Но как это возможно?

— Я с тобой никуда не поеду, слышишь? — говорю, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, и дергаю за ручку двери, выпрыгиваю из машины.

Поправляю одежду, волосы. Меня колотит. Я еле стою на ногах. Дурно, тошно. Земля будто из-под ног уходит. Хватаюсь рукой за машину.

— Да подожди ты, — он тут же оказывается рядом. — Я сказал правду, что думаю. И как бы поступил. Я не собираюсь тебе врать и обещать невозможное, — перехватывает мои руки.

— Уезжай, — отталкиваю его, собрав последние силы. — Уезжай и больше никогда не появляйся здесь, — всхлипываю. — Как ты можешь быть таким? — поднимаю на него взгляд, хочу зацепиться хоть за что-то, что подсказало бы мне, что он изменит свое решение.

Он замирает. Черты лица становятся резче. Отступает на шаг.

— Ты уверена? — желваки ходят ходуном. Взгляд темнеет.

— Уверена, — кидаю. — Уезжай.

— Рена…

— Все! — поднимаю руки вверх, чтобы не смел ко мне прикасаться.

Слезы закипают в глазах. Его шаг ко мне.

— Я буду кричать!

Он отступает. Шаг. Два. Стоит пару секунд, словно решает, как быть дальше. Словно борется сам с собой. Но я не собираюсь ему помогать. Не сейчас.

И развернувшись, садится в машину.

Когда джип скрывается из вида, я даю волю своим эмоциям. Оседаю на только пробившуюся траву и реву. Реву так, будто что-то окончательно сломалось в моей жизни. Во мне.