— Что? — заметив мой взгляд, переспрашивает. — Я, между прочим, за тебя очень волнуюсь.

— Он не простит, — почему-то я в этом уверена. Его взгляд до сих пор чувствую.

Домой я вернулась к вечеру. Мама снова у себя. Домработница предложила мне поужинать. Я сначала отказалась, а потом…

— Да, я все же поем. Если можно, салат какой-нибудь из морепродуктов, — прислушиваюсь к себе. Определенно, я хочу рыбу. — И рыбу.

— Хорошо, — улыбнулась женщина и я направилась в свою спальню.

Если посчитать, то я в положении недель пять-шесть. Встаю напротив зеркала и задираю кофту. Подумать только. Во мне живет новый человек. Укладываю ладони на низ живота.

От этой мысли хочется улыбаться. А еще больше мне хочется рассказать об этом Макару.

Леся снова попросила своего знакомого выйти на Дана. Но результат оказался не тем, что я ждала.

— Несколько человек из их группы подписали контракты. В общем, в городе их нет. Ну и, естественно, никто ничего не скажет и данных не даст, чтобы связаться с конкретным лицом, — рассказала Леся на одном из перерывов между парами.

— Я не знаю, как мне быть, — пожимаю плечами. — Записалась к гинекологу.

— Правильно, — кивают девочки. — Матери не говорила?

— Нет, боюсь, — я правда боюсь. Она для меня сейчас непредсказуема.

— Ох, Рената, — качает головой подруга.

После пар я направляюсь в женскую консультацию. Меня принимает врач. Расспрашивает. Я отвечаю на ее вопросы. Просит раздеться за ширмой и сесть в кресло.

У меня трясутся поджилки. Волнуюсь жутко.

— Давай сразу на УЗИ сходим? — улыбается. — Не волнуйся ты так. Все будет хорошо, — успокаивает меня.

В кабинете УЗИ я ложусь на кушетку, оголяю живот, чуть приспустив брюки. На кожу выдавливают холодный гель и неприятно размазывают его датчиком. Закрываю глаза. Стараюсь не думать о плохом.

— Смотрите, мамочка, — говорит врач, привлекая мое внимание.

Я раскрываю глаза, задирая голову вверх, и натыкаюсь взглядом на монитор.

— Вот, прикреплен к задней стенке матки. Размерами соответствует семи неделям. Но судя по вашим показаниям, беременности пять-шесть недель.

— У нас папа большой, — еле сдерживаю улыбку.

— Очень может быть, — улыбается женщина. — И самое главное, — она на что-то нажимает и я слышу стук.

Тук-тук-тук…быстро-быстро.

Замерла, разглядывая эту маленькую горошинку, у которой уже бьется сердечко. Невероятно!

— Все прекрасно. Поэтому можем пройти обратно в кабинет. Я выпишу вам направления на анализы и на витамины.

— А можно сделать снимок? Мне для папы малыша.

— Конечно.

Домой возвращаюсь в приподнятом настроении. А войдя в дом, я слышу отцовский голос. Улыбка нарисовывается на моих губах. Скидываю быстро кроссовки и иду на голос. Они с мамой в столовой.

— Папа, — тороплюсь обнять родителя, — тебя отпустили?

— Привет, — обнимает. — Как видишь.

Отрываюсь от отца, поцеловав того в щеку, обращаю внимание на маму. Она сидит за столом, внимательно меня разглядывая, чуть прищурив глаза.

— Ну, как учеба? — спрашивает она, откинувшись на спинку стула.

— Хорошо, — сажусь за стол, передо мной тут же появляется тарелка с салатом. — Спасибо, — благодарю домработницу.

— Все успеваешь? Восстановила пропущенное? — продолжает спрашивать.

Я не понимаю, что происходит. Разглядываю маму. Она на удивление трезва. Стало быть, знала, что отец сегодня приедет.

— Да.

— Ничего нам с отцом рассказать не хочешь? — ее бровь взлетает дугой.

— Дорогая, ты к чему все это? — отец, видимо, тоже ничего не понимает.

— А ты спроси у своей любимой дочурки, — оба родителя смотрят на меня.

— Я не понимаю, что должна вам сказать, — пожимаю плечами, а у самой бешено бьется сердце.

— А ты поделись с любимыми родителями, от кого залетела? — взвизгивает мать.

У меня выпадает из рук вилка.

— Что? — отец впивается в меня колючим взглядом.

— А то. У меня полно знакомых. И даже в той клинике, где сегодня была она. Так от кого ребенок? От Красовецкого? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю, прекрасно понимая, что сейчас будет.

Боже мой, Макар, какая я у тебя дура. Какая же идиотка!

— От шавки, охранявшей тебя? — вскрикнул отец, ударив кулаком по столу.

Молчу.

— Моя дочь раздвинула ноги перед кем? Перед дворнягой!