Шрифт:
— Дом Фобос возьмет «Золото Рейна» и «Курфюрст». — Последний был по характеристикам немного схож с шахиншахами и выглядел достаточно целым для ремонта.
— Прекрасный выбор, — покивал граф. — С «Золотом» осторожней. Остатки экипажа могут попытаться организовать сопротивление. Надумаете сменить подданство, в доме Гарат найдется место для еще одного адмирала, — добавил старый интриган и отключился.
На подобное предложение Джи только усмехнулась, отдавая приказ абордажным партиям.
«Интересно, как Марку удалось задержать выдвижение главных сил флота Велот», — подумала она, плотоядно изучая трофеи — будущие вымпелы ВКС дома Фобос.
Глава 20 Победное поражение
Говорят — власть портит людей. Чушь!
Она просто снимает с них все маски.
(Марк Ортис де Фобос)
Система SCR-5591.
Лидер прорыва «Октавиан Август»
128 день 566 года Потери Терры.
Марк согнулся, зажал бок. В голове световой гранатой взорвалась вспышка боли. Ладонь обагрилась кровью — стала теплой и липкой.
Едва не оступившись, он ногой отбросил в сторону лежавший на полу коридора кинжал — обычный кинжал, а не абордажный кортик. И теперь смертоносное оружие с узким, но весьма длинным лезвием валялось совсем рядом с распластанным у стены телом.
Достав из бокового кармана парадного скафа тонкий, больше похожий на никотиновую палочку, цилиндрик инъектора, Марк ткнул им в район раны и вдавил кнопку на его конце. На фоне очередной вспышки боли крошечный укол был практически незаметен.
Кровь не переставала течь, и ее количество заставляло барона дома Фобос немного нервничать. Он огляделся, надеясь найти на стене знакомый символ — красный крест. Но коридор, это не мостик и не боевой пост, штатной аптечки с самофиксирующимися бинтами тут нет.
Он еще плотнее зажал рану. Все произошло очень быстро и все же казалось, что время течет как-то медленно. Слишком медленно!
Грохот в конце коридора заставил руку машинально дернуться к рукояти висевшего на бедре пистолета, все еще хранившего тепло от выстрела. Но знакомая фигура не несла угрозы. Когда она заполнила собой все пространство, Марк отпустил рукоять пистолета и наконец-то позволил себе закрыть глаза, что бы провалиться в беспамятство.
— Проклятье! Почему именно сейчас?!
Гней и сам не понял, как проделал весь этот путь до «Октавиана Августа». Вот он стоит на мостике «Вдоводела», а вот перед ним дверь с красным крестом.
— Что с Марком?! — Не дожидаясь, пока дверь откроется, он стремительно пролез боком между расходящихся в стороны створок, едва не сбив с ног молоденькую медсестру с голопланшетом в руках.
Врач, грузный мужчина средних лет, оглянулся на возглас. Большие печальные глаза под тяжелыми веками смерили Гнея строгим взглядом, под которым молодой граф почувствовал себя крайне неуютно.
— Ранение в бедро, — снизошел до пояснений врач. — Лезвие кинжала было отравлено, но у Его Милости оказался универсальный антидот. Это спасло ему жизнь.
Гней почувствовал, что начинает свирепеть. Сначала отец, а теперь лучший друг!
— Кто?
— Я корабельный врач, а не безопасник, — сухо сообщил заведовавший медблоком эскулап, указав подбородком в сторону дверей. Оглянувшись, Гней заметил возле нее уже хорошо знакомого ему Психа. Серьезный как никогда абордажник сидел на корточках возле стены и нервно поглаживал по голове своего боевого кибера.
— Что произошло, Ларсен?
— Псих, Ваша Светлость, — поправил его абордажник. — Мне так привычней… Его Милость шел в свою каюту, когда на него напал один из корабельных механиков с вот этой вот игрушкой. — Гнею был продемонстрирован длинный кинжал, с пятнами засохшей крови на лезвии. — Осторожно, он отравлен! — добавил Псих, когда рука графа потянулась к орудию покушения. — Хорошо еще, что яд старый и уже порядком выдохся. Плюс у Марка был антидот. Он всегда его носит после одного похожего случая.
— Похожего случая?
— На Тортуге на него тоже с отравленным ножом покушались, — охотно пояснил Псих, не вдаваясь в мелкие, ненужные детали.
Уши Гнея уловили стук, посмотрев на капсулу, он увидел, что Марк уже пришел в себя и стучит кулаком в пластиковую крышку, требуя освобождения из заточения. Обычно медицинские капсулы давали пациенту возможность выбраться из них самостоятельно, но в этот раз капсула не подчинялась приказам, пусть и подкрепленным высшим приоритетом допуска. В этом царстве власть барона дома уступала власти настоящего хозяина.