— Это прекрасно, — восхитилась я, не оборачиваясь. — Жених-то есть? Родня согласна? Милена сарказма не поняла.

— Мы об этом еще не говорили пока.

— Держи. — Я выпрямилась, вручила ей ветки. — Ногами быстрее двигай. Куртку я скоро у тебя отберу.

Чтобы все-таки не замерзнуть, я начала усерднее бегать и собирать топливо для костра. Мне приходилось пламя еще и поддерживать, потому что Милена бродила, как по торговому центру, вяло, и к костру больше не подходила совсем. Приносить ветки в кучу я тоже стала сама: мне эта девочка не платила, чтобы я жертвовала собой и своим здоровьем, и если попытка не удалась — что же, я умываю руки и выжимаю максимум из физической активности.

Я перестала обращать на Милену внимание. Веток на полянке оставалось все меньше, усталость я уже начинала чувствовать, но не останавливалась ни на миг. Вернулись мужчины с охапкой крупных веток и еловых лап, все это было палое, не слишком подходящее, но сухое, и я подумала, что стоит насобирать еще и травы. Лето стояло жаркое, и хотя здесь, на поляне, солнцу не удалось разгуляться и сухостоем запастись вдоволь я не могла, хотя бы для себя решила его надергать, чтобы не спать совсем уж на голых колючих ветках.

Роман развязывал лапник — для переноски в ход пошли ремни, и Аркудов недовольно бурчал, что камеры надо было взять, ремни есть на чехлах, Роман отбрехивался. Мимимишик подошел к Милене, что-то ей выговаривал, и у меня возникло ощущение скорого взрыва.

Мужчины уходили еще несколько раз и возвращались с новой порцией лапника и дров, костер потрескивал, Роман выложил из хвойных веток что-то вроде огромного ложа, и я поняла, что оно у нас будет общим, но мне и в голову не пришло возникать. Нам нужно сберечь тепло — основное, иначе лес нас сожрет к рассвету.

Об остальном я просто старалась не думать, выкладывая лапник сухой травой. Мне помогала Милена — вероятно, внушение Мимимишика оказалось действенным.

О том, что творится там, в глубине леса, я старалась не думать, но получалось скверно.

Там ходят истинные хозяева этих мест, и мы для них — чужаки, возможно, добыча. Я прислушивалась к свисткам — вот сейчас раздастся испуганный крик, я услышу, как ломаются ветки, потом чей-то рев, снова крики, а потом нам с Миленой уже некуда и незачем будет бежать. Может, все обернется не так, в повадках хищников я не была экспертом, но легче мне не становилось, наоборот.

Желудок начинало сводить от голода. Мы можем придумать что -то с едой? Грибы, ягоды? Поймать зайца? Перед тем, как совсем стемнело, вернулись мужчины, и мы уселись у костра, полукругом, молча, и разделили немудреную трапезу между собой. Два бутерброда на пятерых, и этого было катастрофически мало.

— Завтра уже прилетит помощь, — сказал Роман так уверенно, что я засомневалась. Не в том, что помощь придет, а в том, что его поведение было последовательным. Но пока он все делал правильно — хотя бы потому, что никто ему не перечил. Аркудов был тот еще экстремал, но Мимимишик, в чем я была убеждена, имел на этот счет особое мнение.

Прежде чем уйти к вертолету, Роман снял фуфайку и отдал ее раздетой Милене.

— Свисток у вас есть, — сказал он мрачно. — Еда тоже, но не советую больше есть.

— Ты сказал, что завтра прибудет помощь, — поддел его Аркудов. Мимимишик поднял голову и мрачно на них посмотрел.

— Я не сказал, что это будет с утра, — заметил Роман. — Девушки ложатся в центре, мужчины по краям, верхнюю одежду снимете и накроетесь. Дежурный — обязательно, чтобы костер не погас. Проблема не разжечь его заново, а не замерзнуть.

Он ушел, и мы все напряженно смотрели в его широкую спину.

— Я буду первый дежурить, — предложил Аркудов. Никто не возражал. — Ложитесь тогда, пока хоть немного сытые, потом вообще никто не сможет уснуть.

Я поднялась, демонстративно пожала плечами и указала пальцем на край поляны:

— Сейчас я приду.

Никто снова не возражал.

Я шла, под ногами пружинила земля, потом я задрала голову и увидела небо. Г оворят, оно в августе особенно щедро на россыпи звезд, но в тайге, вдали от людей и света, ничто не мешало рассмотреть каждую далекую искорку, и я подумала, что это не красота, а напоминание. Мы здесь песчинки, всем на нас наплевать, и неважно, что там, где мы собираемся в агрессивные кучи, общими усилиями затмеваем свет звезд так, что и не подозреваем, какие сокровища у нас над головами.

Я вернулась. Носки высохли, я их надела, кроссовки разместила сушиться, покосившись на Аркудова — хватит ли у него ума не кидать их ночью в костер? — и спокойно легла. Холодно мне не было, даже наоборот, и я всеми силами стремилась сохранить тепло. Справа от меня ворочалась Милена, рядом с ней — Мимимишик.

Я закрыла глаза, и в это время в кустах что-то хрустнуло.

Едко запахло диким зверем и свежей кровью. Я замерла. Я читала, что нельзя шевелиться, ни в коем случае нельзя шевелиться. Ни мне, ни кому-то еще, иначе всем нам конец.