— Неси палку!

Я налетела на Аркудова, он ослепил меня светом фонарика и остолбенело застыл, увидев меня с веткой наперевес, опустил телефон, и я даже сквозь белые пятна различила, как он открыл и закрыл рот.

— Палку неси, придурок, — одними губами сказала я, смаргивая и отбирая телефон, и вручила палку Аркудову, а потом, смотря на свет фонарика перед собой, обошла его и приблизилась к чему-то блестящему, мутному, запредельно большому, и остановилась. Свет падал на... черное зеркало. Черную дыру. Дальше я бы уже не пошла ни за что — разве что там, на месте Милены, были бы мои родители.

Стараясь не ослепить ее, я провела лучом по пугающей глади. Милена была по самую грудь в воде — торчали только плечи, шея и голова с выпученными глазами. Как она забрела туда, я не имела понятия, и зачем, но и я чуть не угодила в капкан.

Мимимишик стоял в полуметре от меня по колено в черной воде, до тонущей Милены ему оставалось шагов восемь-десять, но именно за эти восемь шагов можно было сто раз распрощаться с жизнью — поэтому он стоял и ждал, а я опасливо покосилась на его руки: нет, мне показалось, никакого оружия. Он завел руку назад и опустил мою с телефоном.

— Выключи.

Спорить я не стала. Быть может, ему удобнее будет так, без света, и надо беречь батарею. Я погасила фонарик, хотя Аркудов еще не подошел, перевела взгляд повыше — за спиной Милены были редкие, почему-то светлые на фоне ночи кусты, может, они светились из-за какой-то болотной флоры или кора отражала свет, или мне так казалось из -за того, что в глазах все еще были пятна, и за кустами будто бы кто -то прятался. Огромный, дышащий и живой. Я зажмурилась, снова открыла глаза — просто тень, возможно, другого дерева. Иллюзия из-за того, что я получила ярчайшим фонариком мобильного телефона, почти как взглянуть на солнце.

— Палку? — не поворачиваясь ко мне, приказал Мимимишик.

— Сейчас.

Аркудов и в самом деле всунул ему в руки палку, вышло, что я пророчица, и Мимимишик, перехватив поудобнее ветку, начал медленно, очень медленно продвигаться вперед, перед каждым шагом щупая перед собой топь. Жижа утробно взбурливала — раз, два, Милена взвизгнула, и болото обрадованно всколыхнулось.

— Заткнись! Или я тебя этой палкой. Не дергайся.

Я не сразу сообразила, что схватила Аркудова за руку. Я не дышала. В своей жизни я не видела человека, который мог вот так просто, на моих глазах, умереть, и я говорила не про Милену. Я не сводила взгляд с Мимимишика. Как можно так ошибаться в людях? Если она ему безразлична, зачем он идет за ней, если небезразлична. но нет, в таком ошибиться даже постороннему сложно. Она ему надоела, ему наплевать.

Аркудову, впрочем, тоже. Как и мне.

— А ты тоже наложил кирпичиков, да, Игорек? — ухмыльнулась я, и было похоже, что Аркудов мои слова не расслышал. Он тоже следил, как Мимимишик идет вперед — чавк, плеск, чавк, плеск, того и гляди его нога соскользнет, как моя пять минут назад, только среагировать он уже не успеет.

Я тоже могла оказаться на краю гибели, как эта безмозглая идиотка. И все потому, что меня понесло куда-то от безопасного места. Звериный запах... мне показалось, он нагнал меня здесь.

— Руки. Правую. Держись. Крепче. Вторую.

Я поймала сердце где-то в районе пупка. Мимимишик потянул палку, и она заскользила в хватке Милены, болото обрадованно облизнулось и пошло крупными складками, тень за кустами выросла — нет, не может быть.

— Дура. Еще раз. Крепче держись. Больше тащить не буду. Поняла?

Мимимишик дернул Милену одним рывком, и она с мерзким чавканием вылетела из болотного плена, шлепнулась в жижу прямо перед Мимимишиком. Тот равнодушно, брезгливо поднял ее за шиворот перемазанной куртки и так же медленно, щупая палкой коварную гладь, пошел обратно.

Может быть, Милена прибавила ему вес критически, или причина была в чем -то еще, но Мимимишик двигался медленнее и еще осторожнее, чем прежде. Болото словно вздыхало под ним, но он благополучно дошел до нас и швырнул Милену на землю. Я услышала, как он тяжело дышит — но не взволнованно, просто физическая нагрузка.

Я разжала пальцы и сразу увидела, как Аркудов потер запястье: прихватила я его неслабо. Потом он дернул меня за рукав, и я сунула ему его телефон. Милена всхлипнула.

— Ты как, цела?

Я могла бы не спрашивать. От Милены воняло, как из помойной ямы, и она была вся в дерьме пусть не по уши, но точно по грудь, и сначала я зажмурилась, схватилась за переносицу, потому что в моем понимании болото не должно было так вонять, потом неожиданно поняла, что это совсем не болото. И не зверь. Не сейчас.

— Вообще ты лежишь на куче дерьма.

Я отступила на шаг, не желая еще и в этом испачкаться, Аркудов наклонился, подал Милене руку и рывком поставил ее на ноги. Мимимишик ушел, но ждал нас, мигая фонариком. Вспышка — темнота, вспышка — темнота, умно, чтобы не посадить батарею.