Хочешь пойти ее поискать?

— Нет, — отрезала я. Бегать по лесу, рискуя собственной жизнью, за какой -то малознакомой девицей я не нанималась. Я была на Милену еще и зла — могла разбудить хотя бы дежурного, предупредить и не устраивать мистический триллер посреди ночи. Если бы она сейчас появилась из леса как ни в чем ни бывало, я бы, наверное, отыгралась на ней за противное чувство сосущего холода где -то в глубине живота.

Я отвернулась и накрылась курткой. Ее не хватало на меня целиком, а мне теперь хотелось закрыться от всего мира. Меня ведь ищут, подумала я. Родители привыкли к тому, что я присылаю им фото, привыкли, что я делюсь впечатлениями. С другой стороны, они знали прекрасно, что связь устойчива не везде, и не особо переживали, если я пропадала на сутки.

— Мне кажется... — дыхание Аркудова обожгло мне ухо.

— Что? — раздраженно прошипела я, не поворачиваясь. — Отвали от меня, если у тебя тут не дело жизни и смерти!

— Вставай, — Аркудов грубо толкнул меня в плечо и поднялся. — Он, — он кивнул на вернувшегося Мимимишика, — будет тут, мы пойдем ее поищем.

— Сдурел? — мне было даже плевать, что теперь я орала. — Куда ты пойдешь с этой поляны? Тут звери, тут беглый зек! Болото!

Громко выдыхая сквозь зубы, я села, кутаясь в куртку. Что сна сегодня не будет, стало понятно, и, может, это и хорошо — под утро мы замерзнем без движения, но силы восстановить за какие-то три часа мне совершенно не удалось. Невыспавшаяся я и в комфортных условиях была очень злая, сейчас меня бесило каждое слово, сказанное пусть и не мне.

— Тихо!

Я открыла было рот, чтобы рявкнуть и на Мимимишика, но поняла, что он неспроста так вытянулся и замер. На какой-то миг он растерял свою полусонную апатию, и передо мной стоял уже не вышедший в тираж бывший бандит, а некто, кого стоило опасаться. Но иллюзия, к счастью, была недолгой.

— Что там? — спросила я, надеясь, что голос звучит с любопытством, а не с испугом. — Зверь?

— Ходит, — неопределенно ответил Мимимишик. Я подтянула к себе ноги, обняла колени руками и уткнулась в них лбом.

Если я отсюда выберусь — когда я отсюда выберусь, куплю путевку в самый старушечий санаторий, плевать, что последний ремонт там делали перед визитом Леонида Ильича, плевать, что там плесень времен Наполеона, еле теплая вода два часа день кому хватит и кровати помнят еще солдат Суворова. Главное, что там будут обычные старики, люди понятные, простые, непритязательные, искренние, и лучше я все эти три недели буду выслушивать устаревшие советы, как мне правильно прожить свою жизнь — мне нужна будет перезагрузка от моего круга. От них слишком много шума и действий, которые не нужны. И информации, в которой нет никакой необходимости. Недоговоренностей. И обмана.

И тут я вспомнила про ветку, которая хрустнула в моем сне.

— Диана? — окликнул меня Аркудов, но я уже вскочила и крутила головой, пытаясь понять, откуда мог идти звук. Откуда бы он ни шел — это было очень, очень близко.

Я решительно подошла к краю поляны и сдерживалась изо всех сил, чтобы не заорать во все горло. Я убеждала себя, что пощечины не помогут. Я вдалбливала себе в голову, что не поможет даже, если я усажу эту дрянь задницей прямо в костер, предварительно выдернув космы. Никакие меры уже не помогут — в голове полторы извилины, причем одна осталась со школы, от ободка.

— Милена? Выходи, — негромко и очень зло сказала я. Я не была уверена, что она здесь, именно здесь, но — где-то рядом. Она не стала бы уходить далеко, чтобы не терять из виду огонь костра, она не настолько дура — нет, настолько, но у нее в голове с мозгом размером с мозг муравья какие-то только ей ведомые причинно-следственные связи и все-таки присущий любому живому существу инстинкт самосохранения. — Выходи, если я тебя выволоку, мало тебе не покажется, обещаю.

Ничего. Но какой-то всхлип я действительно разобрала.

— Ты сама напросилась, — и я ступила в хрустнувшие кусты.

— Ой, уйди, — и Милена, толкнув меня в плечо, пронеслась ланью — больше весом, чем грацией. Мне от нее досталось довольно сильно, но взбесило меня не это, а то, что она потрепала мне и без того выжженные проклятым лесом нервы.

Я повернулась, готовая выдрать ей лохмы. Никогда в жизни я не нападала на людей, никогда мне в голову не приходило вырывать что -то нужное силой. Способы для тех, у кого нет ума, но мать в свое время настояла, чтобы я походила на курсы самообороны, и сейчас эти навыки могли мне пригодиться — именно потому, что Милена понимала только ор и тычки. Я помнила, как заставил ее работать Мимимишик, скорее всего, не самой любезной лексикой.

А мог бы, подумала я, и пинком. Или она уже знала последствия.

— Я тебе вообще безразлична, да? То есть я ушла, и меня нет, и все равно, да? Какая же ты скотина! Скотина, скотина, у меня слов больше нет!

Милена висела на Мимимишике и лупила его кулачками в грудь, и во всем этом фарсе был единственный плюс. Если кто-то и был неподалеку, человек или зверь, то уже держал путь к китайской границе.

— Истеричка! — выплюнула я. Аркудов отмер и принялся отдирать от Мимимишика Милену.