Держусь прохладной ладонью за щеку и сцепляю зубы.

– Ты меня поняла?

– Да, – цежу.

– Вот и отлично, – сладко улыбается. – Я научу тебя быть славной молодой мадемуазель. Достойной имени Ноэль из рода правителей Ханара.

– Ее вы тоже награждали оплеухами, – не удерживаюсь от вопроса.

Но мадам Кану похоже не считает его дерзким. Или предпочитает ответить, полагая, что сие знание пойдет мне на пользу.

– Когда этого требовалось… Пожалеешь розог – испортишь ребенка… – склоняет голову набок, буравя меня внимательным взглядом.

И я вижу, что подобное явно приносит ей удовольствие. Садистка ненормальная. Они все тут похоже, садисты.

– Бут, уведи ее в изолятор! Пускай там все подготовят, – подает голос месье Коломб – Нужно торопиться. Завтра выезжаете в Сип.

Стражник кивает и, схватив меня за плечо, уволакивает из комнаты.

Дорога к моему новому месту жительства мало отличается от дороги к тюремной камере. Но я искренне надеюсь, что там будет гораздо уютнее, чем в каменном мешке.

Глава 5

Изолятор оказывается небольшой комнатушкой, чем-то напоминающей одиночную палату: узкая койка, тумба, сундук и в углу странная металлическая штука на ножках.

Пока я растерянно осматриваюсь в своем новом жилище, Бут подходит к этой самой штуке и начинает с ней возиться. Я кинув несколько любопытствующих взглядов в его сторону, но так ничего и не увидев, принимаюсь дальше изучать обстановку и отвлекаюсь только тогда, когда слышу потрескивание огня.

– Так будет теплее, – откашливается стражник.

А через несколько минут в комнатку вносят небольшую деревянную ванну, ведра с водой, чистые простыни и жидкое мыло в глиняном кувшине. Управляет всем этим процессом невысокая пухленькая девушка с громким пронзительным голосом. Она поторапливает слуг, которые сноровисто наполняют лохань, а как только замечает, что все готово, быстро водворяет их за порог. Бут уходит сам.

– Все готово, ваше высочество, – переводит дыхание голосистая служанка. – Можем приступать.

Уверенным шагом она направляется ко мне и принимается стаскивать с меня одежду. Ее ничуть не удивляет мой иномирный свитер, джинсы, носки. Кажется, это и есть та самая Дениз, которая обо всем должна позаботиться…

Даже не думаю сопротивляться. Мне и самой хочется поскорее погрузиться в чистую воду и смыть с себя грязь. Чтоб там не думала эта Кану, а неряхой я не была никогда…

С вздохом опускаюсь в чуть гарячеватую воду, и в блаженстве закрываю глаза. Ванну я уже давно не принимала, душем обходилась, экономя время и воду.

Дениз намыливает мое тело, тщательно скребет мочалкой кожу, взбивает пену на голове, промывая волосы.

– У принцессы были длинные… – задумчиво изрекает. – Но во время болезни часто обрезают, – проводит она по моим подстриженным по лопатки волосам.

Таки знает. Но не унижает хотя бы, как остальные.

В дверь тихо стучат. Дениз встает, подходит, перекидывается парочкой слов с пришедшим, забирает у него сверток и возвращается ко мне.

Я придремываю в ванне, пока она возится со мной. Тревожная бессонная ночь заставляет клевать носом в расслабляющем тепле. Мне бы смущаться обнаженного тела, чужого человека, но я настолько устала, что мне уже все равно. Теперь главное выжить и добраться домой. Смущаться буду потом. И поесть бы тоже не мешало…

– Ваше высочество, – трясет меня за плечо. – Поднимайтесь. Вода остыла. Вас нужно вытереть, иначе и вправду заболеете.

Разлепляю налитые свинцом веки и в первую минуту не могу сообразить, где нахожусь.

Пока ошалело встряхиваю головой и смутно припоминаю, все, что происходило до этого, Дениз уже помогает подняться и заворачивает меня в широкую, нагретую у жаровни простынь. Придерживает под руку, пока я перебираюсь на кровать. А там уже растирает тело полотенцем до красноты и быстренько помогает надеть чистое белье, сорочку, чулки и платье. Подозреваю, что все это раньше принадлежало Ноэль, а теперь вот досталось мне…

– Еще волосы просушим… – бормочет Дениз, промакивая влажные пряди чистым куском полотна.

Проводит по ним щеткой, вычесывая влагу из локонов, разравнивая их до шелковистого струящегося потока.

– Садитесь тут. Я вам обед поднесу и жаровню передвину поближе, – говорит служанка и тут же принимается деловито сновать по комнатушке, выполняя задуманное.

Упоминание об обеде снова вызывает урчание в желудке.

Подгибаю ноги и сажусь на пятки. На колени мне тут же опускается маленький деревянный столик. Похожие я видела в больнице для лежачих пациентов.