Проглатываю.

– Не хочу... спать, – с трудом приоткрываю тяжелые веки, пытаясь рассмотреть находящихся в комнате. Но тусклый светильник в углу превращает всех в неясные, скрытые тенью фигуры. – Там… кошмары… зверь…

Моя рука оказывается в теплых ладонях.

– Не волнуйся малышка, я буду с тобой. Больше он не причинит тебе вреда, – заверяет его величество, ласково поглаживая мои пальцы. – Никто не причинит.

Из груди вырывается прерывистый вздох. Мне по-прежнему страшно. Но крепкая рука, сжимающая мою ладонь, вселяет уверенность. Воспаленные веки закрываются сами по себе. И меня переносит в страну грез. На этот раз без ужасных воспоминаний и жутких видений.

Пару раз до меня доносятся обрывочные разговоры, даже споры. День сменяется ночью, судя по тому, что воздух в комнате становится холоднее. Несколько раз я просыпаюсь, и меня снова поят целебным отваром, потом переодевают в сухую рубашку и опять укладывают спать. Мне кажется, или я действительно ощущаю на своей коже руки короля? Он настолько деликатно освобождает меня от мокрой сорочки, что я почти не чувствую боли. Но все равно едва слышно стону, когда приходится просунуть в рукав ту руку, ключицу которой травмировал волк.

– Извини, малышка, – его величество осторожно опускает меня на подушки. – Мне очень жаль, но другого выхода не было.

Он проводит руками по моему телу, расправляя складки, затем прикрывает тонким покрывалом и садится рядом.

Краснею от стыда, понимая, что лежала безвольной куклой, пока он обтирал меня прохладной водой, переодевал и видел все-все-все...

Удивительно, что, занимаясь любовью, я ничуть не стеснялась собственного тела. А теперь на щеках расцветает румянец. Представляю, как сейчас выгляжу. Жалкая, худая, с посеревшей влажной кожей и лихорадочной краснотой. Даже зажмуриваюсь крепче, глупо пытаясь спрятаться от такого унижения. Но сознание снова окутывает туман, а я, использовав секундный проблеск здравого смысла, решаю, что король-сиделка мне просто-напросто показался. Где это видано, чтобы монархи занимались столь грязным делом – ухаживали за больными… Это верно так лекарства действуют, навевая глупые неправдоподобные видения. Ручаюсь, в напиток щедро сдобрили какими-то травками со снотворным и болеутоляющим эффектом. А они вполне могут повлиять на восприятие.

Мои мысли подтверждает следующее утро. Первое утро, когда я проснулась полностью в сознании и без жара. Возле кровати нет никакого короля. Вместо него на стульчике дремлет старушка, голос которой, видимо, я и слышала в бреду. Рассматриваю ее, отмечая аккуратный пучок, прикрытый белым шелковым платком, завязанным на затылке, темно-синее шерстяное платье и сапожки, похожие на валенки, но с кожаной подошвой. Опрятная такая бабуля, как с картинки.

Словно почувствовав мое пробуждение, сиделка, встрепенувшись, просыпается. И в следующую секунду на меня смотрят ясные и совсем не старческие глаза, цвета горького шоколада.

– Здравствуй, Ана, – улыбается она, показывая крепкие белые зубы. – Как ты себя чувствуешь?

Растерянно прислушиваюсь к собственным ощущениям, потом мой взгляд скользит по обстановке вокруг. Совсем не королевской. Скорее аскетической. Маленькое окошко в спальне и вовсе затянуто тонкой полупрозрачной пленкой, а не стеклом. А я ведь полагала, что оказалась в замке. Куда еще мог меня забрать король Сильвестр?

– Где я? – внезапно срывается с губ вместо ответа. – И кто вы такая?

Глава 19

Глаза пожилой женщины загораются лукавством, а губы трогает загадочная улыбка.

– Ты там, где хотела оказаться… – произносит она.

Осторожно приподнимаюсь на локтях и снова осматриваюсь. Я хотела оказаться в родном мире. Но это явно не Земля. Или Земля, но в прошлом.

Нахмурившись, пытаюсь вспомнить произнесенные старушкой слова…. Нет, точно не Земля. Мы разговариваем на языке Мизельи. Тогда, где я? И почему сюда попала?

Плечо и грудь начинают ныть, и я опять ложусь на подушки.

– Я хотела вернуться домой… – растерянно замечаю. – А очутилась здесь…

Пытливо всматриваюсь в изрезанное морщинами лицо. Зачем она издевается? Говорит загадками...

– Теперь тут твой дом, – обводит она рукой пространство комнаты.

Озадаченно хмурюсь. Тут? В этой маленькой хижине?

Словно читая мои мысли, старушка хмыкает.

– В Ньелокаре… – уточняет она. – Ты ведь человек? Правда… Но я вижу твою судьбу не среди представителей своего племени… У тебя другое предназначение.

Устало прикрываю веки. Ну как так! Не среди своего племени... Это не среди людей, не в родном мире? Или не в Ханаре – человеческом королевстве…

Надежды рушатся, рассыпаются осколками, как хрупкое стекло. Горечь в груди сменяется гневом. Да что эта сиделка может знать обо мне! О моей судьбе и предназначении! Это только мне решать, где жить и с какой целью.

– Ошибаетесь, – качаю головой.

– Бесольская ведьма, Боадика ап Улла, никогда не ошибается! – возмущенно восклицает старушка, и я внезапно вспоминаю, где слышала это имя и куда хотела попасть.