– Это у людей так принято, решать за других?
– хмурится его величество.
– С чего ты взяла, что я позволю тебе это?

Пугающие нотки в голосе заставляют поежиться.

– Но как? Зачем?
– вскидываю взгляд, всматриваясь в усталое осунувшееся лицо. Неужели, правда дежурил у моей постели?
– Зачем вам такая жена? Мы… мы можем сделать друг друга счастливыми и свободными…

Совсем уже тихо завершаю, теряясь от того, как мрачнеет дракон.

– Разорвать наш брак невозможно, - щурится он, в гневе поджимая губы.
– Тем более после того, что было между нами… В Нзане…

Многозначительный тон и довольный блеск в драконьих глазах заставляют покраснеть.

– Но если и можно было, я не позволю!
– завершает его величество.

Словно припечатывает.

– П-п-п-почему?
– заикание так и не проходит.

У меня от одного только взгляда на короля Сильвестра стынет в жилах кровь. Как жаль, что я не научилась получше скрывать свои чувства?

– Потому что ты моя, - заявляет дракон. Как будто это все объясняет.

Его реакция для меня совершенно непонятна. Зачем я ему понадобилась. Неужели притяжение венца настолько сильно, что ему даже с такой женой трудно расстаться.

Ищу глазами ведьму, чтобы у нее уточнить. Но Боадики ап Уллы и след простыл. Ушла незаметно, пока я с… мужем отношения выясняла.

– Ваша?
– удивленно уточняю.

Не нравятся мне его слова. Звучат как-то неприятно. Словно я игрушка бездушная, даже права голоса не имею. Захотел - забрал, надоела - выбросил.

– Моя, - кивает.

Черные глаза сверкают самодовольным блеском.

– Кто ваша? Собственность ваша?
– мой голос дрожит от возмущения.

Вот такая, получается, тут традиция. Королям позволено все. Им не отказывают, не противятся и решения не оспаривают.

– Да, - кивает.

Смотрит выжидающе. Небось, уверен, что растаю от восхищения.

– Тогда и вы мой?
– усмехаясь, заявляю.

Может, девушка из Ханара не должна так говорить, но я не могу сдержаться.

– Драконы никому не принадлежат, - снисходительно отвечает, вызывая у меня еще большее возмущение.

Даже на миг замолкаю, не зная, что сказать на эти слова.

– А люди, значит, могут. Я рабыня, по-вашему? Вещь?

От обиды начинает щипать в носу. Сначала король Ханара заставил шантажом притвориться его дочерью и выкрасть древний артефакт, рискуя жизнью. Теперь король Ньелокара требует быть его женой и умирать от восторга. А я ведь всего лишь хочу жить собственной жизнью.

– Женщина должна принадлежать мужчине. Таков закон природы, - словно маленькой, объясняет.

– Тогда и мужчина должен принадлежать женщине, - упрямо вздергиваю подбородок.

Дракон лишь хмыкает, потешаясь.

– Мужчина может себя защитить, обеспечить, - улыбается добродушно. Злость, которая так меня пугала вначале, исчезла. Кажется, его величество считает, что я очень забавная, как экзотическая зверушка.
– Мужчина может принимать решения и должен заботиться о той, которая ему принадлежит. Женщины не могут управлять собой. Они слишком эмоциональны, импульсивны, склонны к поспешным выводам и необдуманным поступкам. Мужчина должен защищать свою женщину от нее же самой. Учить и воспитывать, - нравоучительно заканчивает.

– Меня воспитали родители. Я не нуждаюсь в другом воспитании, - едко выделяю последнее слово.
– Тем более в вашем.

Веселье в секунду исчезает из его глаз.

– А это уже мне решать. Моя жена должна слушаться и кориться, - с нажимом произносит.

Больше не могу это выносить. Похолодевшие пальцы сжимают край покрывала. Вот, значит, какая судьба мне уготована - быть безвольной марионеткой короля-дракона. И это в лучшем случае. В худшем, сгнить в замковых казематах.

– Так выберете себе такую жену, а меня отпустите!
– запальчиво восклицаю, пытаясь дозваться до его разума.

Голос взвивается от отчаяния и горечи.

– Нет!
– сверкает глазами.

В глубине души я предчувствовала этот ответ, но все равно становится обидно и горько. Опускаю голову, не могу смотреть на него.

Пульс набатом стучит в ушах. Надежда, которая поддерживала меня все это время, тает. Не отпустит меня домой этот дракон. И узнает скоро, кто я на самом деле.

– Я желаю тебя!
– доносится до меня.
– А я всегда добиваюсь желаемого, запомни, моя строптивая упрямица.

– А чего я желаю, вам не интересно?
– обида становится еще острее.

Я буквально ощущаю, как захлопывается за моей спиной решетка темницы. Представляю это так отчетливо, что буквально ощущаю спиной холод тюремных стен и запах сырости. Страх ледяными щупальцами сжимает сердце.

– Ты тоже желаешь меня, - уверенно заявляет.
– Иначе не отдалась бы мне, и не закрепила наш союз плотской любовью.

Вот это самоуверенность. Королевская.

– Это была ошибка. Прорыв. Это венец так на меня повлиял, - пытаюсь втолковать очевидное.