Особенность этого произведения в том, что оно содержит в себе много безусловно автобиографических моментов, на что легко обратить внимание, сравнив с биографией автора. «Год Иова» появился сразу же после романа «Улыбкою его жизни», по-видимому, в наивысший момент духовного и творческого кризиса, испытанного Хансеном в начале 80-х годов, когда писатель после тридцати лет упорного и кропотливого труда наконец-то получает заслуженное признание. Однако к признанию Хансен шёл через более популярный и ходкий жанр детектива. Именно детектив помог Хансену вынести на всеобщее обсуждение не только проблемы общие, но и частные, во многом касающиеся его лично.

Джозеф Хансен родился в маленьком городке Абердин, что в Южной Дакоте, в июле 1923 года. Он был младшим ребёнком в семье. Его отец Генри Хансен происходил из семьи норвежских эмигрантов. Генри держал обувной магазин, однако этим его интересы не ограничивались. По воскресным дням он был солистом церковного хора в местной методистской церкви, играл на множестве музыкальных инструментов и хорошо рисовал. Его остроумная, богатая шутками и каламбурами речь, яркая мимика и способность подражать иностранным акцентам, нередко вызывали у собеседников резонные вопросы, почему он так и не попробовал себя в качестве комедийного актёра. Его супруга Альма великолепно играла на фортепиано и учила детей — Луизу, Боба и Джозефа — петь старинные ирландские песни. Писатель вспоминает, что очень быстро, даже с некоторой неожиданностью, научился читать — скорее не благодаря, а вопреки методике Джона Дьюи, согласно которой детей обучали чтению не на слух, а показывая картинки с надписями, которые они должны были повторять (в те годы Южная Дакота была одним из первых штатов, охваченных программой «Ускоренное Образование»).

В 1932 году на благополучную семью Хансенов обрушивается Великая Депрессия. Родители продают дом, обувной магазин и машину, и семья разъезжается. Луиза едет на заработки в Калифорнию, Боб мыкается по захолустным колледжам, переходя из одного в другой и при этом ночуя то в сараях, то на сеновалах. Несмотря на неустроенность, Боб получает призы на певческих конкурсах и рассчитывает на стипендию по линии музыкального образования, однако его успеваемость по другим предметам не столь хороша — слишком уж много времени у него занимают музыка, игра на сцене и спорт. Отец семейства отправляется в Миннеаполис.

Альма Хансен вместе с маленьким Джозефом на какое-то время задерживаются в Абердине, то и дело переезжая из одной съёмной комнатушки в другую. В одной из таких комнатушек юный Хансен впервые пробует перо — он пишет небольшое эссе под названием «Советы подростка старшему поколению» («А Boy’s Philosophy to the Older Folks»), где, выражая собственное восприятие того, что происходило тогда в стране, пытается высказать некие идеи о том, как можно было бы вернуть жизнь в нормальное русло.

Обеспечивать себя и сына Альме Хансен становится всё труднее — они еле-еле сводят концы с концами, выплачивая ренту, и постепенно им закрывают кредит во всех окрестных лавках. Мать мечтает о том, чтобы покинуть город в поисках лучшей жизни, и через какое-то время подворачивается удача. Некая элегантная незнакомка соглашается «подбросить» их в своём открытом автомобиле до Миннеаполиса. Воссоединившись, семья поселяется в тесной квартире, аренда которой позволяет Генри, Альме, Бобу и Джозефу питаться только овсянкой. Генри отапливает углём церковь в центре города, а Боб подряжается помощником аукциониста на распродажах имущества граждан, пострадавших, подобно Хансенам, от Депрессии. В Миннеаполисе Джозеф прочёл «Белый Клык» и «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна», которые стали его любимыми произведениями того возраста и, по его мнению, в какой-то степени повлияли на дальнейшее становление как писателя.

Спустя три голодных и холодных зимы в Миннеаполисе, Хансены кое-как наскребли деньги на древний, но пока ещё полупригодный автомобиль, некогда бывший в пользовании мормонов. Родители планировали вернуться на юг — в Калифорнию. Даже если бы семья продолжала голодать, никто бы, по крайней мере, уже не замёрз. Однако, поразмыслив, Генри и Альма пока отправились в Миннесоту, в немецкую диаспору в городке Оватонна, где жила старшая сестра Альмы Эдита с сыном Галеном. Тот страдал плохим зрением, но при этом превосходно разбирался в технике. Как только Гален закончил ремонтировать «старого мормона», а было это в июле 1936 года, Хансены, нагрузив автомобиль чемоданами и тюками, отправились в Калифорнию. Луиза в это время работала секретаршей в банке. Она вышла замуж за литейщика Джо Хаббарда. Они жили в загородном доме в Альтадене. Джо владел десятью акрами, где размещались фруктовый сад и пасека. Однако какими бы радушными и гостеприимными ни были Джо и Луиза, въезд троих взрослых родственников (Бобу на тот момент исполнилось двадцать два) неизбежно привёл к тесноте. Когда Джо поставил перед Бобом условие устроиться на работу в литейный цех, Боб съехал. С наступлением осени терраса перестала быть пригодной для жилья, и Генри, Альма и Джозеф переехали в съёмный коттедж в Пасадене. Отец получил место клерка в обувном магазине, а молодой Хансен подрабатывал переводами Псалмов Давида на современный английский. Безысходность и унижение были тяжким испытанием в большей степени для родителей — Генри и Альмы, нежели для самого Хансена. Тот, уже будучи ребёнком, привык к переездам с места на место, к проживанию в тесных комнатах чужих домов. Этому были посвящены его первые стихи и короткие рассказы.

Джозеф Хансен становится хористом в епископальной церкви. Там он научился петь псалмы на старинном английском по молитвеннику старого образца. Директором хора был Рэймонд Хилл, одарённый, остроумный и обаятельный человек Он стал первым преподавателем, который заинтересовался Хансеном как способным учеником. Хансен часто бывал в доме Хиллов, где приобщился к хорошей музыке. Знакомясь с богатой библиотекой Хилла, Хансен впервые узнал что-то о живописи, скульптуре и архитектуре. Хилл определил Джозефа в школу для одарённых детей, где тот, не имея за плечами необходимой подготовки, продержался всего один семестр. Вскоре Хилл уехал в Рим изучать григорианское церковное пение, и директором хора стал некий Джон Генри Лайонс, о котором писатель упоминает как о «человеке гигантских размеров, лицо которого всегда было зелёным, как и его ботинки». Хор насчитывал более трёхсот человек, однако сердцевину его составляли тридцать мальчиков, которых нередко вывозили на гастрольные выступления в окрестные города. Им было запрещено петь по дороге и где-либо ещё, кроме как во время выступления, однако по дороге домой они всегда имели возможность спеть от души.

Когда в школе ставилась комедия «Пинафор», где все роли были отданы юношам, Хансену пришла в голову мысль попробовать себя в качестве драматурга и написать нечто подобное самому. Вскоре он стал писать заметки в стенгазету средней школы имени Джона Маршалла, а позже стал главным редактором этой газеты, чем очень гордился. Вступив в школьный драмкружок, он часто появлялся на сцене и получил вскоре золотую медаль за драматическое выступление и серебряную за риторику.

Во многих рассказах и романах писателя фигурируют глубоко религиозные персонажи. Дело в том, что несколько лет своего отрочества Хансен провёл в Обществе Юных Искателей Христа. Он стал солистом церковного хора, а позже, по его словам, пал настолько низко, что был избран главою этого Общества. Хансен посещал огромные молодёжные собрания евангелистов, ездил в летние лагеря в горах, где вместе с этой «ханжеской молодёжью», как он её определяет, не просто ходил в походы, плавал и катался на лошадях, но и проводил много времени за молитвами, пением, изучением Библии и слушанием проповедей.

Пытаясь извлечь Хансена из этого малопривлекательного окружения, Рэймонд Хилл, вернувшийся из Рима с докторской степенью, дал ему почитать «Элмер Гэнтри», однако это не сработало. Когда же молодой человек достиг апогея религиозной истерии, он заявил родителям, что собирается стать священником. Они отнеслись к этому так, как никогда ранее не относились к чему-либо, что было связано с устремлениями сына. Они засмеялись. И Генри, и Альма были добропорядочными верующими, однако, заметив, как глубоко молодой Джозеф увяз в понятии «религия», которая, по их мнению, зачастую отличалась от понятия веры, они вовремя вернули его «на истинный путь».