Я уже успел заметить, что Винокуров левша. Он брал шары для боулинга левой рукой. И хотя у него не особо получилось сбить кегли, было ясно, что левая — его рабочая рука. Поэтому, когда он повернулся ко мне правым боком, делая вид, что он для меня не опасен, я заподозрил, что он затевает.

Наверное, из-за своей уникальности этот парень не раз заставал противников врасплох. Никогда не ожидаешь, что тебя атакуют слева. Но я не один из них. И моя внимательность на чаше весов перевешивает его козырь.

Правда… внимательность в данный момент — не единственное моё преимущество. К ним же относятся скользкий пол и опьянение Винокурова.

Марк незаметно отставляет правую ногу в сторону, чтобы использовать её как толчковую, и через секунду его рука уже летит в меня. Из-за плохой координации траектория кулака отклоняется вниз, и я специально подставляюсь под атаку, потому что ловить удар на весу — сложно. Перехватываю сжатую в кулак руку у себя на груди. Да, больно, и да, неприятно. Он немного сбивает мне дыхалку, но это ерунда.

Цель в капкане. Я подключаю вторую руку, выковыриваю из ослабленного кулака пальцы, и выгибаю их в противоположную сторону.

— АЙ! — Вскрикивает Винокуров и машинально становится на колени. — АЙ-АЙ-АЙ! — Лепечет он.

Я взял щегла на болевой, и теперь он в моей власти. Я могу выломать ему его тонкие длинные пальчики, и парнишка больше никогда не сможет жить полноценной жизнью. Так бы я и сделал, если бы передо мной был законченный ублюдок. Но Марк — лишь малолетний избалованный дурак. И с ним ещё не всё потеряно.

Поиздеваюсь, и отпущу.

— Извиняйся перед Екатериной. — Говорю я ему.

— Извини, извини… — Скулит он.

— Извини, Екатерина. — Уточняю я.

— Извини, Екатерина! Я больше так не буду! Отпусти…

— Это ещё не всё.

Диванные операторы остаются на своих местах и продолжают снимать, заворожённо глядя в экран, будто это происходит там, в маленьком квадратике, а не в реальной жизни. Друг Марка не рискует подходить ближе, потому что я угрожающе на него поглядываю.

— Теперь проси прощения у меня.

— А… А… как тебя…зовут…? Я забыл…

— Вспоминай. — Я усиливаю нажим.

— АНДРЕЙ…! ТЫ АНДРЕЙ…! ИЗВИНИ МЕНЯ…ПОЖАЛУЙСТА! Я ОЧЕНЬ СОЖАЛЕЮ, ЧТО ПРИШЁЛ СЮДА…!

— Ого. Видали, какая память хорошая? Ну… — Я поворачиваюсь в сторону диванов. — Мои маленькие любители мазохизма, чё с лицом?

— Отпусти…

Я расслабляю руку, подтягиваю Марка к себе, и плечом толкаю его в сторону выхода.

— Вы, — оглядываю его дружков, — телепортировались отсюда. Быстро!

— Ты за это ответишь… — Марк смотрит на меня исподлобья и уходит в сторону выхода, держась за повреждённую руку.

Когда я закрывал дверь в наш зал на защелку, успел услышать, как Винокуров ругался на своих друзей для того, чтобы те удалили видео. В один момент он выхватил телефон и швырнул его в открытое окно.

— Э-э-э-й! — Заскулил сапожник без сапог и побежал по лестнице вниз. — Ты чё творишь…

Когда я вернулся к столу, в моём бокале уже было шампанское. Повеселевшая после ухода незнакомцев Аксёнова предложила выпить на брудершафт.

— Ну-с, с праздником! — Произнесла Екатерина тост.

— С каким?

— С днём оттопыренного пальчика, конечно.

— Как я мог забыть… — Мы чокнулись и невинно чмокнулись.

Ночка выдалась неплохая.

Мы с Аксёновой пробыли в боулинге до трёх часов ночи. Потом прикупили ещё немного алкоголя, и пошли прогуливаться по ночному городу. Петербург после полуночи — прекрасен. В это время он открывает свою потаённую, более живую сторону.

Мы ходили мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, и прочего. Наслаждались видами. Смеялись, вспоминая о жалобном лице Винокурова. Засматривались на интеллигентных людей без определенного места жительства. Качались на качелях в дворах колодцах.

Типичные питерские развлечения!

До интимного — не дошло. Но, я и не настаивал. Она тоже. Настроение было меланхоличное, утреннее возбуждение после розововолосой Виктории улетучилось. В таком состоянии — только спать.

Этим я вскоре и занялся. Вызвал такси в два места, сначала до поместья Екатерины, а потом и до моего маленького домика. Рухнул на кровать и уснул в считанные секунды.

Хорошо, что не забыл поставить будильник заранее, иначе бы не проснулся к десяти утра. Пробудился, добрёл до холодильника, принял холодненького кваса, а после освежился в ванне. Позавтракал, чем было, и поехал в кафе к Юрию. В смысле, не к Юрию, а к Иисусу. Просто, у нас там была назначена встреча.