Честно говоря, Алексей с удовольствием остался бы в кресле да тут и заснул бы, но заставил себя встать и позвал секретарей, которые дружно поднялись и направились вслед за Ликой. Алекс замыкал шествие компании полуночников и, наблюдая за тем, как Роман посвящает Кристину в тонкости обращения с ценными бумагами, а она очень внимательно его слушает и кивает, задумался, не слишком ли эта парочка сблизилась.

Они столько времени проводят вместе, так что это немудрено. Но ничего, скоро Кристина станет больше работать с Анжеликой и… Хотя… Может, стоит отойти от первоначального плана и оставить её своей помощницей, а Лике пусть помогает более опытный и подкованный Роман?

Кристина, всё ближе и ближе общаясь с шефом, стала замечать, что после стычек с Тамиром Алексей Викторович, тщательно сдерживая ярость и посвёркивая глазами, уходит в своё крыло и какое-то время не появляется, хотя потом выходит к ужину или вечернему чаю (смотря во сколько они возвращаются) абсолютно спокойным и собранным. И ей было безумно любопытно, чем он там занимается и как унимает свой гнев. В такие моменты тревожить его было нельзя (даже прислуга не совалась), только Роману позволялось заходить в хозяйские покои, да и то лишь по важному поводу.

Если раньше у руководства были лишь подозрения, то теперь возникла абсолютная уверенность, что кто-то копает под компанию и продолжает ставить палки в колёса. Столкновения с финдиректором стали происходить всё чаще. Он то защищался и отрицал свою причастность, то наоборот, нападал и обвинял генерального в некомпетентности и грозился поставить на собрании акционеров вопрос об отстранении Горского с этой должности. В общем, отношения у этих двоих становились всё хуже.

После очередного столкновения с Асмановым генеральный вернулся домой с каменным выражением лица, хотя Кристина прекрасно понимала, что спокойствием от него и не пахнет. Отправив Романа присматривать за Анжеликой на собрании благотворительного фонда, начальник стремительно удалился в своё крыло. О том, что он не взял с собой телефон, Кристина узнала по звонку, раздавшемуся из его пиджака, который босс бросил на кресло в гостиной.

И вот что было делать?! Игнорировать? А вдруг что-то важное? Или отнести пиджак вместе со смартфоном начальству? Повод, вроде бы, официальный, взбучки быть не должно, хотя кто его знает, как отреагирует Мистер Суровость… Звонок на время смолк, а потом раздался снова, и Кристина решилась. Всё же она личный помощник, пришла по делу, не из праздного любопытства. Хотя, честно говоря, любопытства в её действиях было через край.

Она подхватила пиджак шефа и осторожно направилась в запретное крыло. Прошла мимо личного кабинета, куда приходила лишь по приглашению, миновала ещё несколько дверей и заметила полоску света в конце коридора. Сердце отчего-то билось всё быстрее и быстрее, ладошки взмокли, словно она совершает какое-то преступление. Сглотнув, Кристина собралась постучать, но услышала сдавленный рык и замерла с поднятой рукой, а потом, повинуясь порыву, приникла к щели: дверь в комнату была закрыта не очень плотно.

Во рту мгновенно пересохло, когда она увидела Мистера Суровость, который был исполнен гнева и ярости. Ещё никогда ей не доводилось наблюдать столько искренних эмоций на его лице. Он был наполовину раздет: галстук и жилет куда-то пропали, рубашка застёгнута лишь на пару средних пуговиц, тем самым частично обнажая грудь и подтянутый живот, и не заправлена в брюки.

Это просторное помещение было чем-то вроде личной спортивной комнаты, и Алексей Викторович, держа в руках ракетку для большого тенниса, со страшной силой гасил мячиками об стену, сопровождая почти каждый выпад возгласом, как некоторые теннисисты на турнирах. Босой и растрёпанный, Горский бушевал, совершенно не сдерживаясь. Удар, ещё один, и ещё, снова и снова…

Когда у ракетки, не выдержав напора, лопнули струны, шеф раздражённо запустил её в стену, сломав головку и тем самым добив несчастную, достал из чехла ещё одну и принялся набивать мячи снова. Это явно было не то, что предназначено для посторонних глаз, но Кристина продолжала смотреть, не могла оторвать взгляд, молясь, чтобы телефон начальника не зазвонил снова и не выдал её с головой.

Ей стало страшно и волнительно одновременно. Неистовство босса пугало, хотя все люди когда-нибудь во время приступа злости швыряли вещи (как минимум подушку) или били посуду. Кто-то совершает это в присутствии «зрителей», не считая нужным скрывать истинные чувства от окружающих, кто-то закрывается в своей комнате. Гендиректор из тех, кто делает подобное с собой наедине, не желая показывать эту сторону другим, скрывая настоящего себя за идеальным фасадом невозмутимости.

Да, он рассказывал, что одним их первых правил бизнеса является умение скрывать эмоции. И он сам очень успешно с этим справляется. Да только человек не может всегда держать всё в себе, оно должно куда-нибудь выплёскиваться, иначе так и до нервного срыва недалеко. Многие мужчины сбрасывают напряжение в спортзале или у боксёрской груши (или даже бьют жён, ситуации разные бывают), кто-то накачивается алкоголем или наркотиками, ну а кто-то бросается в омут беспорядочных интимных связей, чтобы забыться и расслабиться.

Кристина, конечно, не следила за каждым шагом босса, но не замечала, чтобы он ездил на свиданки с женщинами (и уж тем более кого-то приводил в дом). Нет, когда у него было плохое настроение, которое она уже научилась чувствовать, но он по обыкновению старался скрыть, Алексей Викторович уходил в своё крыло.

Значит, вот какой способ самоуспокоения он выбрал для себя. Хотя, насколько можно было разглядеть, в углу висела и боксёрская груша, так что кроме тенниса шеф, очевидно, не гнушался и помахать кулаками. Когда последовал особо громкий рык Горского и мячик отлетел в окно (благо там была специальная защита, чтобы стекло не разбилось), Алексей Викторович прикрыл глаза и с силой выдохнул, как после обильных нагрузок. Ещё несколько глубоких вздохов — и его лицо снова стало невозмутимой маской. Он открыл глаза, пригладил волосы и вновь выглядел спокойным и уравновешенным боссом, от одного взгляда на которого мурашки по коже идут.