— Тебе есть что мне сказать, Торн? Или так и будешь молча на пятки наступать?

— Да, Римус. Как вы будете платить мне жалование?

Резко останавливаемся в узком коридоре. Поворачиваюсь к Торну. Похоже, он правильно понял мой приказ говорить прямо. Только я почему-то думал, что платить ему ничего не должен. Личный Гвардеец... Что за фигня? Разве не папаня ему платит? Так, стоп. Он же «НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ» личный гвардеец. Так было сказано. Беру свои слова обратно. Отец у меня та еще сволочина.

— Хм... и какое у тебя жалование?

Может отказаться от него? Или так не получится? Хм... здоровый. Рядом с ним прямо чувствуешь себя в безопасности. Для некоторых моих дел такой мужик за спиной очень пригодится. Даже если он отцовский доносчик.

Торн поднимает забрало шлема:

— Пятнадцать золотых, Римус. Я получаю деньги каждый двадцать седьмой день месяца. До следующего остается неделя и я всегда отсылаю деньги семье. Я ветеран Дома Галленов в звании капитана седьмой гвардии. По воле вашего отца теперь я ваш капитан. Сам себе капитан. Без подчиненных.

Охренеть, как дорого. Если фиал дождя стоит тридцать золотых и целая деревня весь сезон на него копит, то тут Торн зарабатывает эти деньги за два месяца. Охренеть че творится. Вот это, мать вашу, поворот.

— А если я не смогу выплатить тебе жалование?

— Тогда я покину вас, не нарушив приказа вашего отца. Мой кровный долг перед Домом Галленов будет выплачен.

— А ты хочешь меня покинуть?

Недолгая пауза. По повидавшим жизнь глазам старика вообще ничего не понять:

— Нет, Римус, не хочу. Мне нужно жалование, чтобы помогать дочери.

— Хм... С ней что-то не так? Она больна?

Пауза.

— Вы позволили быть с вами честным, Римус. Я не хочу отвечать. Мне просто нужны деньги. Первый месяц я могу скинуть свое жалование до семи золотых. Это самое малое, что мне нужно. Если вы не сможете оплатить следующий, я покину вас и уйду в наемники, что мне не хочется.

Всем нужны деньги. В любом мире нужны только деньги.

Кстати, а эти доспехи и двуручник за спиной с ним остаются? Похоже, он не спешит сдавать их в арсенал, а ведь они очень и очень недешевые.

Смотрю в глаза Торна:

— Отец ведь всё это специально сделал, да?

— Скорее всего.

— Зачем ему это?

— Я не обсуждаю дела господ. Как и не буду ни с кем обсуждать ваши дела.

Справедливо. Это хорошее качество.

— Почему ты помог мне, если так рисковал?

Лишь слегка, но уголки губ старика приподнимаются:

— Потому что есть вещи, дороже денег. Их я всегда заработаю, но совесть на них не купишь. Вы же примерно так сказали своему отцу, когда отказались меня выдавать.

Опускает забрало, уходит вперед. Смотрю ему в широкую спину. Вот что за фигня? Только что он говорил, что ему нужны деньги для семьи, а теперь втирает про какую-то совесть? О чем вообще речь? Как вообще его совесть связана с помощью открыть мне двери? Чувствую, тут что-то не так... Старый воин мне что-то недоговаривает. Точнее, он не хочет об этом говорить и прямо в этом признается. Это как-то связано с той Элли?

Что ж... Стоит признать, что терять этого человека я не хочу. Открытый, честный, прямолинейный и верный. Сколько лет он служил моему дому? Десять лет? Пятьдесят? По глазам отца я видел, что он уважает Торна, хотя вот сестрёнка откровенно его невзлюбила. Почему? За что? Наверное, это не так уж и важно. Важнее то, что будет дальше. Пусть хранят свои секреты. Пока что.

Мне же сейчас важнее...

Семь золотых! Мне нужно семь золотых! Нет, десять! Двадцать! Надо еще на что-то жить, что-то жрать и как-то развлекаться!

Не тороплюсь покидать каменные коридоры с помещениями и выходить во внутренний двор замка. Осматриваюсь, где что неаккуратно лежит и подмечаю на будущее. Воровать я, конечно, не люблю — это заработок идиотов. Но что не сделаешь ради выживания в новом мире. Мешают этому благородному делу многочисленная прислуга и Торн за спиной. Останавливаюсь у вазы, делаю вид, что очень уж нравятся эти цветочки. М-м-м... ваза габаритная и тяжелая. Да и не похожа на дорогую. Обычная нерасписная глина. Потом у муляжа стража. Если спереть хотя бы латные перчатки, то на месяц можно забыть о том, где взять деньги на жизнь. Чтобы Торн меня не заподозрил в гнусных мыслишках раньше времени, я натягиваю на лицо маску ценителя, а не члена Гильдии Воров. Касаюсь рукой металлических пальцев и... вздыхаю. Что это еще за жеванная бумага? Кругом обман. Стоило догадаться, что такое количество манекенов в дорогостоящих доспехах — бессмысленное расточительство, на которое отец не пойдет.

Ладно, шалость не удалась...

Вечереет. Мы с Торном проходим через внутренние дворы замка. Я с любопытством осматриваю каждый угол, замечаю стражу на стенах. С факелами и арбалетами. У бойниц вижу мужчину, скрывающегося в тени. Наблюдает что ли?.. Так, а это не отец ли? Что он там подглядывает? На такие вещи значит у него время есть, да?

Причину такого поступка я быстро понимаю. В вечерних тренировках участвует мой братец с каким-то надменным пажом. Высокий, тощий, зализанный блондинчик с крысиным лицом. Одет так, будто не мечом пришел махать, а чем-то другим... Но надо отдать ему должное. Он ловком парирует братца и сам наносит быстрые и выверенные удары кинжалом. По первому взгляду кажется, что они примерно одинакового мастерства... Хотя... может братец ему поддается? Насколько я помню, с воинами он двигался быстрее.