— Разве ты сам не геомант?

— Нет, Римус. Я мастер воинских искусств четвертой ступени. В геомантии знаю только самые азы. Мои магические способности не дотягивают даже до первой ступени. Их не хватит, чтобы выжить в топях.

— Зато моих хватит, — разворачивается Иона. — Я знаю скрытые тропы.

— Ого! — оживает Костя. — Девка пытается хитрить! Вы видали, уважаемые? Она просто гений конспирации! Я с трудом заметил это коварство! А ведь мне семь тысяч лет.

Торн переводит взгляд на череп:

— Семь? Ты жил в Первую Эпоху? Разве это возможно?

— О, добрый рыцарь, ты хочешь послушать мою историю?

— Да.

— Хрена на!

Торн морщится:

— Почему ты так разговариваешь? Хоть ты и тёмный, но древний маг, и должен проявлять немного мудрости.

— Во имя бездны, старик, тебе мамка перечитала глупых сказок. Выглядишь умным, но тупой, как склирз. Что ты вообще знаешь о мудрости?

— У меня нет родителей. Я сирота.

— Сейчас расплачусь.

— Как скажешь.

— Вот и славно. У тебя, кстати, уха нет.

— Знаю.

— Могу отрастить. За неделю твоей жизни.

— Воздержусь.

Вмешиваюсь в разговор:

— Ты правда так можешь? Отрастить ухо?

— Нет. Просто хочу поближе узнать вашего нового питомца. Видите, какой он подозрительный? Отказывается от очевидно выгодного предложения только потому, что считает меня злым и коварным. Но мы еще посмотрим, кто из нас окажется таким. Это не я предлагаю вам отправиться в обитель святош и фанатиков, прямо на костер. Осторожнее с ним, мастер. Добрый рыцарь неровно дышит к нашему ремеслу. Просто вида не подает.

— Твоему ремеслу, — поправляю я. — Я не некромант.

— Ну, это пока. Вот убьете пару десятков людей, насытитесь эманациями их страданий и боли, тогда и поговорим об этом. Кстати, не хотите рассказать нам о своем пробуждении?

Болтун! Никому не расскажет моих секретов. Ну-ну.

Торн медленно поворачивает голову в мою сторону:

— Вы пробудились, Римус? В девятнадцать лет?

О! Мне девятнадцать!

— Ну, вроде как...

— Вы уверены? Помните, на что похоже пробуждение? Тело должно исторгнуть отложения эфира. Что-то вроде проступающей через кожу голубой дымки.

Неожиданно череп смеется. Да так, что у меня волосы шевелятся:

— Да, мастер! Очень голубого! Голубого-преголубого! Правда же?

Ясно. Всё плохо. Тут и правда все привыкли видеть эфир голубым. У меня же он чёрный. А всем известно, что чёрный — это так себе цвет. Какой-то некромантский и злой цвет. В книге об этом не говорилось из-за цензуры?

На лице Торна проскальзывает легкое изумление:

— Хм... может позднее пробуждение как-то связано с потерей памяти?

Костя:

— Не может, а точно. И не надо путать потерю памяти с потерей личности. Можно убрать воспоминания, но не характер. Перед вами именно что потерянная личность. Ре-е-едкое явление...хе-хе...

В голосе Кости чувствую ехидство. Он наслаждается тем, что я хожу по лезвию. Поэтому он рассказал про пробуждение? Веселится?

Торн угрожающе смотрит на Костю:

— Это же твоя работа, маг? Ты все спланировал с тем некромантом? Он был твоим слугой? Отвечай, зачем тебе понадобился первый сын Галленов? Что ты задумал? Я не поверю, что ты в этом не замешан...

— У-у-у, добрый рыцарь, я так расстроен, что ты мне не веришь. Мастер, выгоните уже этого нудного старика из нашего анклава. Он мешает развлекаться. Можете не переживать, что он проболтается в ближайшее время. Верные дураки так быстро не предают. Они для этого слишком долго соображают.

Что ж, даже Костя говорит, что Торн не проболтается. Хотя совсем недавно утверждал обратное

В разговор встревает Иона:

— А я? Я тоже никому ничего не расскажу. Отпустите, а?

Вот тут череп только хмыкает. Иона вспыхивает:

— Что ты ржешь, как конь?! Считаешь, что я проболтаюсь о том, что связалась с некромантами?!

— Добрый рыцарь, может, и дурак, но ты-то истеричка. Доверять таким женщинам... Да кто на это поведётся?

О, а Костик-то сексист.

— Я, вообще-то, рассказала о Штиблете?! Зачем мне это надо, а?! Римус, скажи ему!

Какое-то время думаю. Нет, девушку пока отпускать нельзя, что бы она ни говорила. Я со своим гвардейцем-то рискую, а тут разбойница. Смотрю на Иону с самым серьезным видом: