Конечно, можно было уголь возить хоть из-под Тулы – шахт там уже восемь штук работало, а шахтеров на работу новых нанять проблемой уже не было. Но чтобы уголь перевезти в Вольск, требовались корабли. Маркус в их постройке тоже особых проблем не видел, но Саша…

– Лиза, можешь меня хоть веником отлупить, но я моторов больше чем сейчас, делать не могу. Чтобы хотя бы удвоить выпуск, мне нужно еще штук сорок станков. Причем Ксюша их сделать тоже может – я с ней уже говорил. Но станкам нужно электричество, а его нет. И взять негде: паровых турбин хотя бы по двести киловатт больше пяти-семи штук в год мы сделать не в состоянии – а они уже года на два вперед все распределены.

– Кстати, а почему? Ведь у Кати без проблем получается гидравлических по паре в месяц, причем и мощностью за два мегаватта…

– Скорости не те, качество изготовления принципиально иное требуется. И генераторы тоже высокоскоростные нужны, тоже вопрос квалификации рабочих… ну и качества станков, конечно. Разве что протянуть ЛЭП от Коломны в Тулу…

– Ага, сколько тут, километров полтораста выйдет? Знаешь, я сейчас календарный план тебе сразу не выдам, но подумай о переезде вместе со всем своим заводом в Коломну. Не прям сегодня… но завтра к обеду ты ко мне с Ксюшей заскочи. Я попрошу Катю вас привезти: по телефону все обговорить всяко не выйдет…

Сорок восьмой год закончился, как выразилась Марина, «на мажорной ноте». Пять сотен готов и примерно тысяча лугов насыпали дамбы на Оке, необходимые для постройки первой (верхней) ГЭС. Хотя действительно, особой спешки в этом не было, однако лучше уж заранее подготовиться, да и Лида сказала, что «пусть грунт получше осядет». Осенью, уже в ноябре, была запущена вторая ГЭС на Зуше (и обе получили «официальные» названия «Лемминкейненовская ГЭС» номер один и номер два: эти названия были набраны буквами из алюминиевой бронзы, укрепленные над воротами турбинных залов). Кати об этом и не знала до тех пор, пока не приехала «торжественно запускать» вторую – но особо спорить не стала: все же приятно, когда твой труд так высоко оценивают. Тороп – еще один «старший помощник» Володи – закончил постройку ЛЭП от будущей гидростанции на Яйле до Березников, а Вова, еще летом убедившийся в том, что стройка из-за нехватки цемента «замораживается», вернулся в Школу и занялся другими накопившимися делами.

А у него дел накопилась много, например для Велты лабораторию оснастить всяким разным. Велта Урмасовна Косорукова с детства мечтала стать биохимиком, но на биофак МГУ выпускнице Ханты-Мансийской (и очень средней) школы поступить не удалось, так что пришлось ограничиться Томским педагогическим. Но мечта её не оставила, и «на новом месте» она сначала активно помогала Алёне, а затем (с помощью «захваченной» литературы) решила и в биохимию углубиться. Список потребного ей «лабораторного оборудования» Лизе показался приемлемым по затратам, так что Вове творческой работы добавилось изрядно. Впрочем, не ему одному.

Саша Лобанов, проникнувшись мыслью о переезде в энергоизобильную Коломну, проделал все для этого необходимое просто в рекордные сроки – причем не останавливая работы на «старом» заводе. Он просто уговорил жену побыстрее сделать ему новые станки – не все, а самые «массовые», и по мере их поступления перевозил в Коломну рабочих с семьями. А уже в декабре перевез станки уже «узкоспециализированные» – оставив старый завод и все же большую часть станков Жанне Пряхиной для преобразования её «железнодорожной мастерской» в настоящий завод.

Кроме собственно нового завода Саша выстроил в Коломне, как он сам сказал, «школу рабочей молодежи» – фактически техникум, на котором собрался готовить новых рабочих для своего завода. Потому что решил не ограничивать продукцию его моторами, тракторами и грузовиками: в планах было строительство двух новых цехов, где он собирался приступить и к выпуску легковых автомобилей. Немного странных: кузов он сделал очень похожим на японский «N-box» – ну, если издали смотреть сквозь запотевшее стекло похожим. Внутрь этого кузова Саша поставил почти что новенький мотор – слегка уменьшенную версию своего «газово-бензинового». И – автоматическую коробку передач, которую он просто скопировал с коробки «Пассата». До начала строительства новых цехов Саша успел сделать две машины: он собирался только одну – для жены – построить, но Зоя объявила, что если ей машины не достанется, то у автомобиля не появятся шины, так что пришлось парню постараться.

Да и в году грядущем расслабиться не выйдет: Наташа сообщила, что если что, так красить машины не чем будет, Света и Лена хором заявили, что катать лист для кузова они не планировали… Все закончилось тем, что автостроитель официально заявил, что в сорок девятом году все желающие машину получат. Желающие из числа попаданок, конечно.

Причем заявил он об этом во время новогоднего застолья – на которое собрались уже все «пришельцы из XXI века», благо повод был очень весомый: как сказала Марина, подняв бокал, «завтра у нас будет самый вероятно радостный праздник». И первого января все отпраздновали свадьбу Оленьки и Никиты – «рождение последней семьи третьего тысячелетия»…

В самом начале марта, где-то через пару недель после того, как лед на Оке полностью растаял, было завершено строительство железнодорожного моста. Сделанный еще осенью четвертый восьмидесятиметровый пролет подтащили к опорам на четырех специально изготовленных баржах и аккуратно опустили на место. Пришлось это делать именно в марте просто потому, что осенняя попытка провалилась: все же уровень воды в реке осенью был ниже чем ранней весной, и пролет, перевезенный к опорам, просто не доставал до них где-то на полметра, а поднять тяжеленную железяку было просто нечем. Весной же его подтащили, баржи слегка притопили – и все получилось быстро и качественно. Окончательные работы – вроде укладки рельсов и развешивания проводов – заняли чуть больше недели, так что пятнадцатого марта двести сорок девятого года первый поезд с торфом прошел без перегрузки до Никитина (так назвали город на месте Новомосковска по фамилии Веры Сергеевны). А шестнадцатого в девять утра началось «регулярное пассажирское движение» на линии Никитин-Коломна (через Каширу и Тулу). Конечно, шесть часов на дорогу длиной менее двухсот километров – не сказать, чтобы быстро, но по нынешним временам такая скорость вообще была за пределами понимания. А так как Ангелика пообещала продлить «торфяную дорогу» до Рязани еще до осени, появлялся шанс за десять часов и до «Надиной вотчины» добираться с удобствами.