В толпе бродят несколько Кисси. Они выслеживают мародёров, делая их пугливыми, параноидальными и ищущими драки. Они нашёптывают торговцам, которые начинают громко спорить со своими покупателями. Вот один в переулке швыряет зажжённые спички в пустые окна. Ещё ничего не загорелось, но дайте время. Я даже не пытаюсь отпугнуть их. Я не хочу выдать себя, и я слишком слаб, чтобы угрожать им.

Сейчас самое сложное — держать голову прямо, а мысли связными. Яйцо Мунинна не будет действовать вечно. У меня в руке уже появляются болевые ощущения. Может, это нормально, а может признак того, что яйцо иссякает. Меня впервые лишили конечности. Я не эксперт. Я натыкаюсь на стол. Выпивка, сигареты и бутылки со снадобьями стыкаются друг о друга. Некоторые падают. Я наклоняюсь, будто пытаюсь помочь поднять их, но на самом деле пытаюсь прикарманить пачку «Проклятий». Владелец выходит из-за прилавка и кричит на меня, подчёркивая свою точку зрения тем, что пинает меня в левый бок, где я ничего не могу с этим поделать.

Я подхожу к большому перекрёстку. Элефсис не горит, но Лос-Анджелес светится как уголь и плюётся огнём в небо. Я ныряю в четырёхэтажную парковку. Нижний этаж обустроен как лагерь сквоттеров. Здесь атеисты и сумасшедшие с холма, костры и палатки. Это место воняет телами и отходами. Я поднимаюсь по пандусу на второй этаж. Здесь меньше обитателей, и никто меня не беспокоит. Я продолжаю подниматься.

Третий этаж разнесён в хлам, как будто взорвалась бомба. Каждый сантиметр почернел и обгорел. Не похоже на бомбу. Скорее на пожар, достаточно крупный и жаркий, чтобы не оставить ничего, кроме наполовину расплавленных автомобильных шасси. Я устал после прогулки от стадиона. Нахожу местечко в темноте позади лифтов и ложусь. Голове так приятно от прохладного бетона. Я рад, что Элис здесь нет, и она не видит меня таким. Это может поколебать её уверенность в моём образе рыцаря в сияющих доспехах.

Воздух здесь относительно чистый, но я по-прежнему ощущаю запах тел внизу. Один запах не отсюда — непреодолимая уксусная вонь. Я поднимаю голову, вижу стоящего на расплавленном остове «МИНИ Купера» Йозефа.

— Не совсем тот прогресс, которого я ждал, — говорит он.

— Чувак, убирайся отсюда. Кто-нибудь тебя увидит.

— И что? Думаешь, кто-нибудь из этой толпы захочет или сможет что-нибудь с этим поделать?

— Суть в том, что мне не хочется выяснять. Никаких следов. Помнишь?

Я сажусь и прислоняюсь спиной к стене. Йозеф глядит на мой пустой рукав и качает головой.

— Ты смешон. Покалеченный. Запертый идиотами и ограбленный мёртвым психопатом.

Он пинает несколько камешков под ногами и обнаруживает пару раздавленных очков для чтения.

— Мы устали ждать. Мы выступаем сейчас.

— Милости прошу.

Он поднимает очки и подносит к глазам, щурясь сквозь линзы. Должно быть, они не из его рецепта. Он корчит гримасу и швыряет их через стену.

— Ты не собираешься попробовать отговорить меня?

— Нет. Милости прошу. Пандемониум в ту сторону, так же, как и девяносто процентов адских легионов. Если ты и твои дружки думаете, что сможете справиться с миллионом или около того солдат-адовцев, милости прошу.

Он наклоняется поближе, принося с собой свою вонь.

— Ты считаешь, что мы не сможем справиться с этими идиотами-адовцами?

— Может и могли, когда их было недостаточно в одном месте для приличного пикника, но эти парни практически заново собрали изначальные легионы восставшего ангела.

— И что? Они проиграли свою войну на Небесах, а теперь даже Люцифер пропал. Они слабы.

— Да, но есть ещё кое-что.

— Что именно?

— Есть сигаретка?

Он лезет в нагрудный карман и достаёт пачку обычных людских сигарет. Никогда не рассчитывай на то, что Кисси даст тебе именно то, чего ты действительно хочешь. Я прикуриваю сигарету зажигалкой Мейсона и глубоко втягиваю дым в лёгкие. Это лучше, чем ничего, и помогает замаскировать запах Йозефа.

— Ты упомянул, что есть ещё кое-то, — напоминает Йозеф.

— Ты смотрел когда-нибудь канал «Дискавери»? У них была передача, где колония маленьких крошечных красных муравьёв собрались вместе и убили взрослого волка. Понимаешь, куда я клоню?

— Нет.

— Только потому, что ты волк на вершине пищевой цепочки, это не значит, что ты пуленепробиваемый. Может ты со своими приятелями и в состоянии истребить адовцев, но они не сдадутся легко, и к тому времени, как закончите, вы будете слепыми и искалеченными. По мне, так это не звучит, как большая победа.

Йозеф делает глубокий вдох и поворачивает голову в сторону звуков с улицы.

— Сколько ещё нам нужно ждать?

— Всего несколько часов. Мне нужно подняться на этот холм, а затем добраться до генерала Семиазы. Он единственный парень, который может всё изменить.

— Он в Тартаре.

— Знаю.

— Полагаешь, что сможешь ему помочь? Как?

— Скажу им, что я разносчик пиццы. Они ничего не заподозрят.

— Не остри. Из Тартара никто никогда не возвращался.

— Может, они шли не в ту сторону.