Я даже не уверен, что больше хочу убивать Мейсона. Мне хочется насильно накормить его зельем бессмертия Видока. Тогда я сделаю с ним то, что он сделал с Джеком. Он может висеть на цепи на балконе, кусок сырого красного мяса, вращающийся на ветру миллионы лет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Элис.

Она кивает.

— Где Нешама?

Она качает головой.

— Мёртв. Аэлита пришла с налётчиками. Она убила его и забрала кристалл. Затем доставила меня сюда.

Мейсон перебрасывает туда-сюда между ладонями Сингулярность.

— Знаешь, что это? — спрашивает он.

— Нет, — лгу я, — Но у меня такое ощущение, что тебе не захочется её разбивать.

Он улыбается.

— Значит, знаешь, что это.

— Я просто стараюсь не разбивать ничего, что ангелы крадут у божеств. Называй это фетишем.

— Он говорит, что это оружие, — произносит Элис.

Мейсон ловит Сингулярность размашисто, как жонглёр.

— Когда я не смог заставить ключ работать, Аэлита рассказала мне о Сингулярности. С тех пор это мой личный проект.

— Если хочешь всё разнести, то у тебя прямо здесь есть всё, что нужно. Давай, сделай это.

Он показывает кристалл.

— Этим? Она просто запустит другую Вселенную, и вся эта люди-против-Бога-и-монстров игра начнётся снова. Нет. Когда это место исчезнет, я не хочу, чтобы что-нибудь возвращалось.

— Нешама никогда не говорил, что Сингулярность может так сделать.

— Она не может. Я могу. Вот почему было так легко свалить, когда Бафомет повернул генералов против меня.

Мейсон кладёт Сингулярность в карман.

— Фокус в том, чтобы сдержать взрыв. Позволить ему случиться, но не дать обратно слиться в новую Вселенную.

— Как ты можешь это сделать?

Он становится позади Элис.

— Уравновесив Сингулярность божественным объектом. Скажем, свежей душой с Небес.

Он кладёт руки Элис на плечи.

— Её божественная искра усилит новый Большой Взрыв, так что новая Вселенная разнесёт сама себя на части ещё до того, как что-то сможет собраться в одно целое.

— Держу пари, что смогу вырвать тебе хребет ещё до того, как ты сделаешь что-то с Элис и этим гусиным яйцом.

— Мне не нужно много времени. Я лишь надеялся, что у меня есть ещё несколько минут до того, как ты доберёшься сюда.

— Где Аэлита? Неужели она бросила тебя в трудную минуту?

Он закатывает глаза.

— Глупая сука отправилась обратно на Небеса. Ты знаешь о её одержимости убийством Бога? Она добралась до Нешамы, но хочет того брата, что всё ещё на Небесах. Руаха.

— Она знает о Сингулярности всё, — говорит Элис, — Она сказала, что Руах рассказал ей.

— Зачем ему давать ей то, что может стереть всё, включая его самого?

Мейсон вытирает со щеки несколько пятен гидравлической жидкости.

— Очевидно, он считает, что нашёл способ пережить взрыв. Это невозможно, но он верит, и это дало мне то, чего я хотел.

— Итак, у тебя есть Элис, Сингулярность и большой нож. Но ты ещё ничего с этим не сделал. Как думаешь, что теперь будет?

— Я собираюсь взорвать бомбу, а ты собираешься попытаться остановить меня, что означает, что один из нас убьёт другого. Или мы убьём друг друга.

— Я голосую за первый вариант.

— Я тоже.

Мейсон складывает руки вместе, словно в молитве. Что-то в потолке взрывается, осыпая меня белым порошком. Он хочет, чтобы мы вместе испекли печенье или до предела напичкать меня сибирской язвой? Комната превращается в воду, и я проваливаюсь сквозь неё.

Я просыпаюсь в нашей кровати в старой квартире. Я слышу, как Элис принимает душ в ванной. У меня лёгкий туман в голове. Я снова слишком много выпил прошлым вечером. Сегодня я приторможу. Мы останемся дома смотреть киномарафон Ардженто [279] и закажем пиццу.

Элис выходит из ванной, вытираясь полотенцем. Она голая. Подходит к кровати и протягивает мне полотенцу.

— Не вытрешь спинку? И волосы?

Она спрашивает так, будто мне трудно поводить полотенцем и руками по ней. Я наклоняю её вперёд и притягиваю к себе, осторожно вытирая полотенцем от поясницы до затылка. Я начинаю натирать полотенцем её волосы, и она прогибается назад, как щенок, которого чешут.

— Звонил Касабян, — говорит она. — Ваш маленький магический Круг собирается в десять у Мейсона.