В ушах звенит от переизбытка эмоций. Не сразу понимаю, что это мой собственный крик. Андрей вновь целует меня.

— Карамелька! — тяжело дышит и утыкается лбом в мой лоб. — Здесь нет шумоизоляции.

Я дрожу. К мужу прижимаюсь.

— Я просто очень скучаю по тебе! — Говорю в шею и целую татуировку. Непроизвольно бедрами двигаю. Чувствую, как он вновь напрягается во мне.

— Карамелина, блин! Надо было отменять все на хрен и закрыться с тобой на целый день в квартире…

Мы вновь жадно целуемся. И катимся по тому же кругу. Это какое-то безумие! Нельзя так сходить сума! Но мы сходим. Андрей пропускает звонки, а я забывшись вновь знакомлю новую комнату со своим голосом.

— Ты даже ремонт не заценила, сразу в койку прыгнула — цокает Громов когда мы наконец-то отрываемся друг от друга.

Я довольной кошкой лежу на его плече.

— Классный ремонт. — устало тяну слова. — Но о шумо изоляции все ж надо было позаботиться.

Мне так хорошо сейчас. Отпускать его никуда от себя не хочется. Ревную своего мужа даже к работе.

Но вопреки своим желаниям мы по очереди идем в душ и на пятый этаж спускаемся.

Надо ли говорить, что многие женские глаза сверлят мою фигуру завистливым взглядом, когда мы с Андреем появляемся в переговорной.

Громов по-хозяйски обнимает меня за талию и даже не думает соблюдать суббординацию.

Садимся мы вместе. Женька проводит скучное совещание. Я включаю диктофон и расслабляюсь. Сегодня мой день и работать я точно не буду. Смотрю Маринка тоже не особо напрягается.

Мой телефон загорается и высвечивает сообщение.

«Ты б хоть платье поправила, лохушка. Рукав неправильно закрутился»

Смотрю на Маринку и делаю вид, что чешу щеку, а сама ей фак показываю. Она хихикает.

К моему счастью собрание заканчивается быстро.

Я выхожу раньше Андрея, что бы платье свое поправить. Все же неприлично так афишировать наши отношения. Пусть они у нас и официальные.

С огорчением замечаю, что меня Машка догоняет. Не хочу с ней сейчас разговаривать.

— Дура ты, Белова! Не знаю что у вас там за отношения, но он каждый день к своей Иринке ездит. И да… Она у него живет…

Я физически ощущаю, как мое лицо покидает кровь. Что происходит? Я чувствую, что он меня любит. А вдруг… Нет! Он же не может так с двумя…

Машка уходит препечатав меня к полу своей паршивой новостью.

— Пойдем скорее, пока меня никто не отвлек. Обещаю, что телефон на сегодня я выключу. — Андрей выходит из кабинета. Меня обнимает и тянет к выходу.

Я с опущенной головой семеню рядом с мужем. Не хочу публичных разборок.

Только оказавшись в машине я выкрикиваю.

— Какого хрена происходит, Громов? Ты же опять к ней ездил? Что за игру ты ведешь? Ты и с ней и со мной, да? После нее ко мне приехал?

Я чувствую, как волнение и злость колотят желудок. Меня трясет.

— Ангелина! Успокойся. Я не хотел тебе праздник портить. Но… Раз так все сложилось…

Громов хмурится.

Ангелина… Никогда он меня не называет полным именем!

— Ты мне не хотел праздник испортить? Ты трахаешься со своей бывшей и она живет у тебя…

— Прекрати!

Его голос гремит на весь салон автомобиля. Я смотрю ему в глаза. Содрогаюсь от беззвучных рыданий.

— Ирина действительно живет у меня! Но я с ней не сплю! Она…

Андрей отворачивается к окну. Руль сжимает. Пару секунд молчит. Ему больно. Ему больно о ней говорить… Мне только хуже становится от своих догадок. Хватаюсь за ручку. Хочу выбежать на улицу. Глоток свежего воздуха сделать хочу. Но замки щелкают. Андрей поворачивается ко мне. Никогда я не видела его таким подавленным.

— Она умирает…

Я готова была услышать что угодно, но только не это. Меня тошнит. Мне стыдно за свое поведение. И мне стыдно, что я в этот момент ощущаю гребанное облегчение. Он мне не изменял.

— Что с ней? — произношу осевшим голосом и к руке его тянусь.

— Рак мозга. Ей недолго осталось. — Андрей вновь смотрит в окно.

Тишина обрушивается на нас так резко, что кажется, что умерли мы. Что в таких случаях говорят? Из меня словно все слова выкачали.

Надо бы поддержать парня. Сказать что-то. Поддержку…

— Геля… У меня есть сын.

Оказать…

Во мне обрывается все. Одергиваю руку и к животу прижимаю. Кто у него есть?

Я! Я должна была сына ему родить!

Я молчу, а Андрей продолжает словами мне удары в сердце наносить.

— Ему шесть лет. Зовут его Кирилл… И он меня ненавидит…

Мой эгоизм тело сотрясает и криком наружу вырваться хочет. Но я держусь.

«Иногда наши глаза нас подводят»… Всплывает в памяти фраза Андрея.

Меня мои не то что подвели…

Мне теперь придется заново учиться смотреть. Потому что мои до этого не видели ничего.