Удар Гаунта застал Мерина врасплох и удивил всех вокруг них. Мерин растянулся на спине, держась за свой окровавленный рот.

— Агун Сорик служил Призракам с уважением, Мерин. Он сам отправил себя под арест, и он все еще может доказать что он что-то другое, отличное от страшилища, которого ты боишься. Что качается позора, то ты с этим сам неплохо справляешься. Гаунт посмотрел на людей из взвода Мерина. — Я – комиссар. Это мое дело – судить.

Но, в отличие от Китлов в этом чертовом космосе, я не буду принимать поспешных решений. Сорик будет жить или умрет только по моему слову. Ясно?

Раздались нервные возгласы. Гаунт посмотрел вниз на Мерина. — Убирайся с моих глаз и молись, чтобы я не вспомнил о твоей дерзости, когда мы снова встретимся.

Фаргер и Гахин подняли своего сержанта на ноги, и четырнадцатый взвод покинул помещение.

— Я думал, что Мерин был одним из ваших лучших? — сказал Биаги.

— Так и есть, хотя и звучит невообразимо.

— Тогда, что он имел ввиду? Об этом Сорике?

— Я хочу, чтобы вы были снисходительны, Биаги. Сорик недавно пришел ко мне и признался. Он – псайкер.

— Он тут,— сказал Дорден, показывая четырем солдатам на дверь пятой камеры. Танитский доктор вызвался лично сопровождать Сорика. Астропат в робе и два огромных человека в длинных серых кожаных плащах стояли у двери камеры. Люди в сером, держащие силовые пики, были офицерами-укротителями из кадров санкционированных псайкеров. Провода аугметических подавителей были вшитыми в уши и глазные впадины.

— Я слышал, что ты сказал. Мерину, только что,— сказал Дорден.

— Слышал? Полагаю, что начинаю соответствовать вашим высоким стандартам, доктор? — Дорден саркастически улыбнулся. — Я вот только одного не понимаю,— сказал он. — Ранее, ты мне сказал, что веришь, что варп никогда не открывает правду человечеству, особенно нетренированным и несанкционированным.

— Я поменял свое мнение,— сказал Гаунт. — Я и не тренированный и не санкционированный, но, как легко указал бы на это Цвейл, божественные силы, или что-то другое, выбрали меня, чтобы говорить со ними. Всего лишь этим днем, в маленькой часовне, я...

— Что?

— Забудь. Здесь?

Дорден открыл шлюз камеры.

Сорик лежал на перфорированной металлической кровати, под жестким светом люминесцентных ламп.

Он был сильно избит. Дорден сделал все, что мог, чтобы подлатать его.

— Фес! Что случилось?

— Взвод Мерина случился. Они провели его через ад по пути сюда.

— Ублюдки. Невежественные ублюдки...

— Что это за черт? — пробормотал Биаги, наклоняясь, чтобы собрать несколько, из сотен, обрывков голубой бумаги, которые валялись на полу. Гаунт посмотрел через его плечо. Бумаги в руках маршала были покрыты малопонятными каракулями.

— Я бы сказал, что они вырваны из стандартного Гвардейского пакета с приказами,— сказал Белтайн.

— Вы давали ему бумагу? Писчие принадлежности? — спросил Биаги у укротителей.

— Нет, сэр,— проворчал один из них, его голос был монотонным из-за аугметической голосовой коробки. — Мы забрали все личные вещи у заключенного. Но они к нему возвращаются.

— И что за черт это означает? — спросил Биаги.

Укротитель подошел к Сорику и обыскал его. Сорик застонал от прикосновения. Укротитель вытащил латунную гильзу для сообщений из кармана штанов Сорика.

— Не могу сосчитать, сколько раз мы забирали это у него. Каждые несколько секунд, это исчезает из нашей сумки с уликами и появляется у него в кармане. Укротитель открыл гильзу и вытряхнул еще одну голубую бумажку. — И каждый раз здесь другая записка.

— Вы такое уже раньше видели? — спросил Гаунт.

— Нет, сэр,— сказал укротитель.

Гаунт опустился на колени возле Сорика. — Агун? Шеф? Ты меня слышишь?

Единственный глаз Сорика открылся, сжимаемый опухшей плотью на его отекшем лице. Глаз был налитым кровью.

— Полковник-комиссар, сэр,— вздохнул он.

— У нас мало времени, шеф. Расскажи мне о девяти.

— Так устал... так больно...

— Шеф! Вы рисковали, чтобы рассказать мне раньше! Расскажите мне сейчас! — Сорик медленно кивнул, и, с помощью Дордена, сел.

— Девять приближаются,— сказал он.

— Девять?

— Девять,— повторил он сквозь боль. — Мне так жаль, сэр. Я никогда не представлял угрозы в...

— Об этом позже, Агун. Расскажи мне о девяти.

— Девять. Гильза рассказала мне о девяти. Потому что девять – священное число Беати...

— Девять святых ран,— торжественно сказал Биаги.

— Девять святых ран,— кивнул Сорик. — Я видел ее. Она смотрела на меня. Прямо на меня. Она знала...

— Шеф! Шеф! Давайте, оставайтесь со мной!